Принцесса и варвар

Принцесса и варвар
(The Princess and the Barbarian)

1.

— Мерзлая борода Крома! Меня зовут Гвиг!
С этими словами варвар ударил кружкой по столу.
— И никаких там "сударь Гвиг", "господин Гвиг", "полковник Гвиг", "Гвиг Джонс", "Гвиг Великолепный" и прочих лингвистических изысков из двух, трех или четырех слов! У меня только одно имя, и имя это — Гвиг, простое и бесхитростное!
— И все же, послушайте, — успокаивающе промолвил роскошно одетый министр, знаком велев служанке принести собеседнику еще одну кружку, и освежить свой кубок, — гос… — он шлепнул себя по губам, — э… Гвиг. В нынешние времена всякому нужно второе имя, фамилия или что-то в этом роде. Как насчет Гвиг, сын...
— Гвига. Моего отца тоже звали Гвиг.
— Что ж, а откуда вы родом? Вы могли бы зваться Гвигом из...
— Наше село не имеет названия. Местные просто зовут его "то, другое село".
— А как насчет профессионального именования — Гвиг-наемник?
— Это чтобы каждый встречный головорез от гор до моря пытался при любой возможности вскрыть мне глотку? Нет уж.
— Ну, в таком случае всегда остается...
— Я уверен, что вы не намереваетесь предложить вариант "Гвиг-варвар", — от его тона министр сглотнул. — Одного имени мне всегда хватало, и так будет и впредь. Примо, помимо собственного отца, мне нигде и никогда не попадался какой-либо другой Гвиг, и если друг или враг крикнет в толпу "Стой, Гвиг!" — вряд ли на этот оклик отзовется дюжина тезок. Секундо, поскольку инициал у меня состоит из единственной буквы, моя милая мамочка сберегла целое состояние, вышивая оные инициалы на всех моих парадных костюмах. И терцио, когда я уйду на покой, пожилым и состоятельным, всецело посвятив себя управлению нажитой недвижимостью и денежным вложением, короткая подпись убережет мою правую руку от артрита.
Маленький человечек вздохнул и, сдаваясь, развел руками.
— Поступайте как знаете, но если вы согласитесь сослужить службу для моего господина, короля, то учтите, что для этой службы вас посвятят в рыцари, и следовательно, хотите вы того или нет, имя ваше будет — сэр Гвиг.
— Об этом я подумаю после того, как решу, согласен ли я на эту службу. — Он сделал изрядный глоток из кружки. — К делу. Расскажите мне об этом "особом задании" поподробнее.
— Что ж, оно заключается в том, чтобы сопроводить младшую дочь короля, принцессу Юкунду, в целости и сохранности, к ее нареченному. Она помолвлена с султаном Гаспара. За эту службу король заплатит вам три сотни золотых соверенов… сотню перед отбытием, а еще две выплатит султан, когда вы доставите принцессу под его безопасный кров. Плюс, разумеется, разумная сумма на дорожные расходы. — Голос его понизился до шепота. — Также король доверяет вам некоторое количество ценных, но легко скрываемых драгоценных камней, каковые составляют приданое принцессы. Гаспар, как вы знаете, лежит по ту сторону Ярого хребта, за Пасмеей и Аспидуром. Путешествие не должно занять дольше трех недель верхом, и разумеется, у вас будет карта, на которой отмечены самые удобные перевалы и лучшие постоялые дворы.
— Я полагал, что для подобного случая король пожелал бы послать более многочисленный и величественный эскорт.
Министр глотнул вина и положил руку на плечо Гвига, для чего ему пришлось привстать.
— Вы повидали мир, сэр Гвиг. Знайте же, что королева подарила жизнь тринадцати дочерям, прежде чем жизненные перемены настигли ее. Явный наследник престола — кузен короля. У принцесс нет брата, который мог бы позаботиться о них после смерти короля, поэтому первостепенная задача отца — найти им хороших мужей. Оглия — королевство не из великих, а казна уже выделила приданое для двенадцати старших сестер; король уже стар, и не хочет выскребать из сокровищниц последние остатки. И отсылая любимую дочь в вояж столь невеличественным образом, король желает сократить расходы елико возможно. — Опустив руку на уровень колен, он протянул ладонь параллельно полу. — Вам предстоит путешествовать инкогнито. У вас репутация человека честного и опытного, и в свете вышеописанной деликатной ситуации его величество готов заплатить триста соверенов. Верно, для эскорта это ничто, однако для одинокого путника — вполне приличная сумма.
Гвиг едва поднял взгляд над краем кружки.
— Мы могли бы поднять сумму до трехсот двадцати пяти, — наконец добавил собеседник.
— Договорились! — ответил варвар, приняв решение.
— Я счастлив, сэр! — засиял министр и достал небольшой позвякивающий мешочек. — Вот деньги на провиант. У принцессы будет собственная лошадь, а вы можете выбрать любого скакуна из конюшен. Довольно ли будет трех дней на все приготовления?
— Полагаю, что так. Я буду во дворце через два дня, утром.
Министр уже направился к выходу, но был остановлен массивной рукой.
— Последний вопрос, сударь. Почему ее выдают замуж в столь дальние края? Они что, влюбились друг в друга на каком-то собрании особ голубой крови?
— Ничуть. Султан не раз созерцал портрет Юкунды, но во плоти они пока еще не встречались.

2.

— Сэр Гвиг, возьмите еще булочку — это подкрепит вас в сегодняшнем странствии. Принцесса заканчивает сборы и вскоре присоединится к нам.
Гвиг мысленно вздохнул, принял предложенную выпечку и отправил ее в рот целиком, подтолкнув указательным пальцем, как он надеялся, вполне изящным образом. Король был человеком благорасположенным и полнокровным, несколько располневшим в поясе, высоким, с внушительной копной волос. Королева, дама вполне еще привлекательная, имела орлиный нос, стройное сложение и величественную осанку; в рыжих локонах почти не было заметно седины. Она сидела сомкнув колени, постукивая по полу носком парчовой туфельки. Оба казались дружелюбными, но чем-то несколько озабоченными, словно пытались уйти от неприятной темы.
Гвиг вновь задумался о загадочном поручении. Почему принцесса выходит замуж за того, кто живет так далеко? Да, возможно, что после двенадцати старших принцесс близлежащие заросли женихов благородной крови оказались изрядно прорежены, но с другой стороны, может, с самой принцессой что-то не так, и брак с чужеземцем стал для нее лучшим выходом. Опять же, что, на примете нет ни одного друга семьи, который смог бы послужить достойным эскортом? Почему они выбрали безродного "варвара", пускай даже с хорошим послужным списком? Король словно пытался до последнего мгновения скрывать бракосочетание дочери...
Из мысленных хитросплетений его выбил вопрос короля:
— Я спросил, нет ли у вас детей, сэр Гвиг?
— Известных мне — нет, сир.
Гвиг подумал о бойкой широкобедрой Венде из родной деревни. Он слышал, что она покинула отчий дом и стала служанкой артабарийской дамы. Наверное, она давно уже вышла замуж за какого-нибудь конюха или колесника...
— Иногда с нашей маленькой Юкундой так нелегко...
Появилась принцесса, и все стало ясно.
Она была если не самой большой девушкой, то безусловно самой тяжелой из всех виденных Гвигом принцесс. Чуть выше среднего роста, ладоней шестнадцати-семнадцати, весила она стоунов эдак двадцать пять. Рыжие, как у матери, волосы принцессы были завиты в сложную прическу, завершающуюся цветочным венком. Миловидная, с широкими скулами и рубиновыми губками; чуточку курносый носик покрывала россыпь веснушек, отчего принцесса порой казалась почти девочкой. Возраст толстушки угадать трудно, однако Гвиг предположил, что ей около 20.
— Она была чудесным ребенком, вероятно, самой красивой из всех наших дочерей, и безусловно самой живой. За ней не могли угнаться...
Но тут его прервала королева.
— Мы пытались контролировать ее аппетит. Но она так горько рыдала, когда сестрам подавали сласти, а ей — вареную морковь… В конце концов пришлось позволить ей есть все, что она пожелает, и она была счастлива — и вряд ли поправилась сильнее. Но я очень беспокоилась, как бы найти для нее достойного мужа. Разумеется, она девственница и немногое знает о том, каковы мужчины.
Принцесса тем временем сражалась с большой корзиной. Она была одета в прекрасное кремовое платье, туго зашнурованный лиф заставлял ее обширный бюст вздыматься вверх двумя снежно-белыми полушаниями, также сбрызнутыми веснушками. Интересно, подумал Гвиг, а у нее везде веснушки? Платье было тщательно скроено так, чтобы "скрывать" все возможное, но даже в нем Гвиг заметил, что внушительный живот принцессы разделен надвое, и нижняя половина свисает до середины бедра, так что когда она передвигалась, все колыхалось. Под натянутой тканью проглядывали очертания пупка.
Принцесса подошла к родителям, и его поразили, сколь чистые и яркие у нее глаза, большие, сине-зеленые.
— На моей родине, — произнес Гвиг, слегка нервничая, — мужчины ценят внушительных женщин. Воистину, ее пропорции несколько превосходят обычные, однако у толстушек нет недостатка в поклонниках. — Бровь королевы возмущенно вздернулась, Гвиг едва не прикусил язык. — Простите, если я ненамеренно оскорбил вас, ваше величество. Но в целом я полагаю, что принцесса Юкунда прекрасная девушка.
— Надеюсь, султан согласится с вами. Я заставила королевского живописца сбавить ей десяток стоунов, и чтобы портрет был лишь от шеи и выше.
Когда принцесса подошла к столу, Гвиг встал и низко поклонился, его длинные волосы едва не задели столешницу.
— Это тот варвар? — с интересом спросила Юкунда. — Вне сомнений, десница его крепка, но по виду он не слишком сообразителен. Вы уверены, что он знает, зачем нужна карта?
Гвиг проглотил резкую отповедь, заставил себя улыбнуться и перешел на менторский тон.
— Прошу, позвольте мне развеять сомнения вашего высочества. Хотя в этих землях меня зовут "варваром" — и воистину, большинству обитателей моей родины нет дела до книг, — меня обучил грамоте странствующий жрец Плара, южного бога познания. Он прибыл в наше селение, дабы изучить близлежащие каменные образования, или нечто подобное. Он также научил меня чистописанию. Я владею ломийским и артабарийским наречиями, а также диалектом гноллов. Ну а если этого окажется недостаточно, в таком случае, — он указал на громадный двуручный меч, который носил в ножнах за спиной, — мое оружие позаботится о том, чтобы вы и честь ваша остались в неприкосновенности.
Она с сомнением изучила его взглядом, а родители энергичными жестами подбадривали ее.
Тем временем два конюха подвели огромную белую кобылицу, размером с ломовую лошадь; грива кобылы была увита цветами, у седла приторочены вьюки с багажом.
Король проговорил:
— Вот Лилия, уже подготовленная к дороге. Считай ее частью своего приданого.
За Лилией стоял несколько меньших размеров чалый мерин, которого Гвиг выбрал для себя. Гвиг опасался, что ему придется помогать принцессе влезть в седло, и задача это, возможно, ему не по плечу, но тут пара стражников подкатили нечто вроде лесенки. С помощью этой угрожающе потрескивающей конструкции принцесса заняла приличествующее даме положение в седле, боком; король явно обрадовался, что дело наконец двинулось.
— Итак, дочка, слушайся сэра Гвига и следуй его инструкциям касаемо твоей безопасности.
— Да, отец, — утомленно протянуло она.
— И храни свой дорожный кошелек и приданое в разных местах, и спрятанными...
— Да, отец.
Тут вступила мать:
— И не забывай мыться каждую неделю, неважно, нуждаешься ты в этом или нет.
— Да, мама. — Юкунду явно смущало, что к ней перед Гвигом по-прежнему относятся как к ребенку.
— И не пренебрегай чисткой зубов раздвоенной веточкой после каждой трапезы, да, и всякий раз подкладывай ту особую бумагу, которую я тебе дала, на сидение в дамской комнате...
— Мама, прошу тебя! — гневно воскликнула принцесса, смущенная сверх всякой меры.
— Ну, это же для твоего блага, Юкунда, и придерживайся диеты, которую прописал тебе доктор Мургрот, так ты к свадьбе сможешь сбросить почти целый стоун. Ты же знаешь, как платье натирает тебе в...
Вся пунцовая, принцесса едва не рыдала, так что Гвиг счел за лучшее прервать финальную речь королевы. Он шлепнул Лилию по крупу и та рысью направилась к распахнутым воротам замка. Помахав на прощание рукой, Гвиг направил чалого следом.

3.

Толстушка-принцесса и варвар безмолвно созерцали друг друга, пока лошади неторопливо бежали по тракту. Гвиг решил, что пока ему все ясно. Родители Юкунды не стыдились ее и явно по-настоящему любили, но беспокоились, как найти ей достойного мужа. Вот поэтому они избрали живущего далеко-далеко представителя иной культуры. Вероятно, ее описывали как "приятно пухлую" или "пышную". Здесь же крылась причина всей этой секретности — узнай султан заранее, насколько крупная у него нареченная, он, возможно, отменил бы свадьбу еще до того, как Юкунда достигнет Гаспара. Гвигу стало жаль принцессу, но по крайней мере у нее нет ни малейших признаков недостатка уверенности в себе, этой чумы, поражающей крупногабаритных девиц в здешних краях — как будто опущенные долу взоры и неразговорчивость смогут сделать их незаметными. Нет, Юкунда казалась весьма жизнерадостной, пусть прямо сейчас это и не проявлялось.
От беззаботной рыси все складки мягкой плоти у нее на теле двигались подобно океанским волнам, пробегающим от мягких тронутых веснушками плеч до основательного седалища и обратно, что было заметно даже под платьем. Девушка пыталась сохранить королевскую неподвижность, но ей явно становилось все более и более неудобно. Лилия ведь не была настоящей верховой лошадью и плавно двигаться не умела, что особенно ощущает сидящая боком всадница. Юкунда покопалась в седельной сумке и извлекла морковку, в которую вгрызлась с несчастным видом.
— Сколько еще до постоялого двора, варвар? Это сплошное "вверх-вниз" уже расстраивает мой желудок и натирает места, о которых не приличествует поминать принцессам!
— Ваше высочество, мы покинули дворец лишь час назад. Постоялый двор Сфакса лежит за полдня езды.
— Я до него не доживу! — возопила она, выплюнула ненавистную морковку, и швырнула остаток в кусты. — Сплошные мучения, жара, и так скучно! Вы что, всегда молчите? Вдобавок я проголодалась, а моя мамочка-королева упаковала мне полную торбу этой проклятой кроличьей жвачки! — Лошади остановились, она сложила на груди руки и исподлобья взглянула на него. — Итак, "сэр" Гвиг, вас назначили ответственным за мою безопасность и удобство. Что вы намерены предпринять в отношении последнего?
Гвиг, на миг задумавшись, спешился, подошел к ней и спокойно проговорил:
— Примо: хотя я предпочитаю свое исконное имя кличке "варвар", вы вполне можете опустить рыцарский титул, ибо оба мы знаем, что это лишь знак внимания со стороны вашего отца. Секундо: дамская боковая посадка прекрасно смотрится на парадах, но для длительного путешествия совершенно непригодна, необходимо сесть более традиционным способом, в противном случае вам не продержаться. Если мне будет позволено проинструктировать вас… — Заинтересованная принцесса наклонилась к нему, а он обошел Лилию спереди и встал с того бока, откуда свешивалось обширное седалище наездницы. — Если вы перекинете правую ногу на эту сторону и подоткнете подол платья на ладонь… нет, чуть повыше, будьте добры… — Теперь принцесса сидела верхом по-мужски, а подобранное кверху платье обнажало покрытые ямочками колени. — Таким образом седло будет меньше натирать вам, а ветер слегка остудит. Терцио… — он потянулся к своей дорожной сумке и добыл оттуда три булочки, взятые за завтраком. — Когда-то у меня была дама сердца ваших, так сказать, убеждений, и с тех пор я привык носить при себе кое-какие лакомства.
Юкунда в пол-укуса прикончила первую булочку, полуприкрыв глаза от удовольствия, затем вспомнила о манерах, чуть зарумянилась и в более свойственном благородной даме ритме справилась со второй и третьей. Закончив, она промолвила уже совсем другим тоном:
— Вы удивили меня, Гвиг. Вероятно, я неверно судила о вас, о чем очень сожалею. Давайте начнем все сначала.

Эффекта от булочек хватило ненадолго. Еще с час они ехали более-менее спокойно, и ради развлечения принцессы Гвиг поведал ей кое-что из своих приключений на разных войнах и о землях по ту сторону гор, а потом Юкунду настиг зов природы. Она довольно изящно спешилась и скрылась в лесу у обочины дороги. Он слышал, как она проламывается сквозь кусты.
— Принцесса, нет необходимости столь углубляться в лес. За все утро навстречу ни души не попадалось, а я клятвенно обещаю отвернуться.
— Чушь. Вдруг какой-нибудь проходимец (ай, голова!) вынырнет из-за поворота (фу, змея!), и застанет меня (проклятые колючки!) в неподобающем виде. — Голос ее затих, и Гвиг использовал представившуюся возможность, чтобы проверить сбрую у лошадей, а попутно облегчился сам. Наконец принцесса вернулась, платье ее перекосилось, в прическе застряли листья. — Вы что, специально подбирали место, где было бы больше всего змей и репьев?
Он было открыл рот… но решил промолчать.
Тут стало ясно, что возникла еще одна насущная проблема. Гвиг понятия не имел, как, не имея лестницы на колесах, Юкунде взобраться обратно в седло. Дело не только в ее весе — у принцессы не имелось никакого опыта верховой езды, а Лилия была весьма рослой лошадью. Он бы предпочел, чтобы принцесса ехала на крепком муле, но король о подобном и слышать не пожелал. С огромным трудом она вставила ногу в левое стремя и приподнялась над землей.
— Теперь, держась за переднюю луку, перебросьте правую ногу через седло, — посоветовал Гвиг.
Выдохнув, она подняла правую ногу над седлом… и так и осталась, зависнув на левом боку Лилии, с левой ногой в стремени, а правой на седле, вцепившись обеими руками в переднюю луку. Гвиг внимательно на это смотрел.
— Да не стойте так, дубина! — прорычала она. — Сделайте что-нибудь, я же сейчас упаду!
Не уверенный, что тут можно сделать, он обошел Лилию с одной стороны, потом с другой. Гвиг бы взял ее за руку и вздернул в седло, но лошадь была слишком высокой — он просто не доставал. Пока он снова подходил к левому боку, Юкунда потеряла равновесие и начала сползать. Делать нечего: подопечная королевской крови сейчас шлепнется с немалой высоты в пыль, если он не предпримет решительных действий. Ее внушительное седалище болталось прямо перед ним. Гвиг сглотнул, уперся ладонями в ягодицы, подобные тугим подушкам, и как следует пихнул вверх. Принцесса приземлилась прямо в седло, глубоко уязвленная происшедшим, на нее даже икота напала.
Он сел на чалого и они поехали дальше; но через несколько минут она очнулась в достаточной степени, чтобы вымолвить первое слово.
— Дома — ик! — тебя заключили бы в темницу — ик! — и разодрали четверкой лошадей — ик! — за подобную непристойность.
— Но я лишь...
— Особы королевской крови — ик! — священны.
— Но вы почти...
— И какой-то простолюдин, иноземец — ик! — касается не одной, но обеими ладонями, моей… моей...
— Задницы? — услужливо подсказал Гвиг.
Юкунда возмущенно пискнула и зажала уши.
— Лизоблюд!.. Подлый мошенник!.. Шлюхин сын!
Это уже было чересчур, и Гвиг взорвался:
— Не смей поминать мою мать! Мне не пришлось бы касаться твоих царственных окороков, если бы твой папочка научил тебя как следует сидеть на лошади! Выдерживать три недели подобной ругани кряду — свыше моих сил, и путь до Гаспара воистину будет долгим, если всякий раз, когда тебе потребуется слезть с лошади, нам понадобится полтора часа таких вот споров!
Юкунда закрыла рот и уставилась на него широко раскрытыми глазами, но, кажется, приняла решение.
— Очень хорошо, — проговорила она, быстро придя в себя, — мы, царственные особы, обучены не обращать внимание на вульгарную прозу бытия. Вы научите меня "как следует" сидеть на лошади, чтобы к исходу нашего путешествия я стала лучше соответствовать званию султанши. И если так получится, что вы снова вынуждены будете дотронуться до меня… там… исключительно для того, чтобы оседлать, э, помочь мне взобраться на лошадь, то я сделаю вид, что подобного никогда не происходило.

4.

Постоялый двор в Сфаксе, как и обещалось, был роскошным. Они заняли лучшие покои, отделенные от коридора комнаткой для прислуги. Таким образом Юкунда спокойно спала, зная, что любому грабителю придется сперва пройти через комнату Гвига. "Легенда" у них была весьма близка к истине — благородная госпожа с телохранителем, — и подобная защитная мера ни у кого не вызвала
лишних вопросов.
На постоялом дворе в соседнем городе таких "двойных покоев" не нашлось, но они заняли две смежные комнаты, соединенные дверью. В комнате принцессы Гвиг придвинул к входной двери тяжелый шкаф, а дверь его собственной комнаты служила для них обоих выходом в коридор. Столь чувствительная во всем, что касалось "пристойного поведения" по отношению к ней самой, Юкунда, однако, не слишком уважала его личное пространство и в любое время дня и ночи вламывалась в комнату Гвига по любому поводу, как то: "будьте хорошим варваром и принесите мне чашу холодной воды из колодца", или (сказанное с намеком): "как по-вашему, это платье меня не полнит?". Он предположил, что всю жизнь она провела за семью замками — уж не пытается ли она подобными внезапными вторжениями улучшить свои познания по части мужчин, сберегая добрачное состояние?
С развитием их отношений Юкунда предпочла, поневоле сближаясь со спутником в долгом путешествии, воспринимать его как слугу — или, как он как-то пошутил, как верного пса. Тем самым она, даже не желая того, все больше открывала свою истинную натуру. Гвига завораживало это сочетание противоположностей. У принцессы было великолепное чувство юмора, которое включало даже шутки насчет ее габаритов — при условии, что шутки эти отпускала она сама. Она подсмеивалась над своим пристрастием к частым перекусываниям, не скрывая, какое отвращение у нее вызывает предписанная для похудения "кроличья жвачка" доктора Мургрота. Она подробно описывала, как трудно найти умелую портниху, которая смогла бы скроить подвенечное платье для персоны ее габаритов и форм. Однажды, когда принцесса едва не свалилась с лошади, он поймал ее в объятия и был удивлен — тело ее оказалось даже мягче, чем он себе представлял; а Юкунда высвободилась
и рассмеялась:
— Хорошо, что вы такой крепкий, а то я бы раздавила вас как клопа!
Гвиг подумал, что частенько она сама привлекает внимание к собственным размерам, чтобы опередить любые сторонние насмешки.
В основном, впрочем, принцесса и на людях, и наедине с собой вела себя как любая другая юная дама. В городах она заглядывала в модные лавочки, болтала с торговцами, смотрела и слушала все подряд. Раз-другой после ужина на постоялом дворе она присоединялась к пляскам, и движения ее были весьма изящными, а шаг — уверенным. Но разумеется, танцы — это одно из тех царственных умений, которым ее наверняка обучали. А Гвиг тем временем сидел на скамье, жалея, что у него самого по этой части обе ноги левые; о да, в эти мгновения она выглядела, как и полагается принцессе.
Но если кто-либо еще обращал внимание на ее размеры, или она слышала обращенное напрямик или где-то за спиной хоть одно замечание на эту тему, — и она воспринимала все это очень близко к сердцу, теряя всю свою веселость и задор. Где-то на третьем или четвертом постоялом дворе, пока Гвиг договаривался с хозяином, Юкунда присела на старую скамью в общем зале — и та сломалась, отчего принцесса громко шлепнулась на пол. Она не ушиблась, Гвиг и привратник быстро помогли ей подняться на ноги, и Гвиг уже собирался сделать хозяину выговор насчет качества мебели, но тут служанка засмеялась — и Юкунда убежала наверх, заливаясь слезами. Ужинала она у себя в комнате и вниз не спускалась вообще, хотя музыканты играли весьма искусно. В дальнейшем Гвиг появлялся в заведении первым и, пока она стояла у стойки, проверял, чтобы "мебель была крепко сколочена, а кровати имели бы должный размер и короткие ножки".
Купалась принцесса либо рано утром, либо поздно ночью, когда банное помещение для женщин было бы почти пустым, а Гвиг тем временем охранял дверь с другой стороны и громко кашлял, если видел направляющуюся "на помывку" большую компанию. Однажды она доверила ему отнести одежду в прачечную, но к общей охапке добавила отдельный запечатанный пакет, на который извела целый фурлонг бечевки, велев ему не открывать это "под угрозой королевского неудовольствия". Беззубая старуха-прачка разрезала бечеву, и там оказалось ее белье.
— Ох и ничего себе! — закашлялась старуха, разворачивая неимоверных размеров панталоны. — Да в них влезем вы, я и мой муж все вместе!
Кроме того, Юкунде всегда казалось, что на нее пялятся все подряд, причем весьма неблагосклонным образом. Гвиг подрзревал, что возможно, на нее посматривали чаще, чем на других, но треть этих взглядов были просто любопытными, а треть — восхищенными, ибо девушкой она была жизнерадостной и хорошенькой. Тем не менее, заметив чужое внимание, она требовала:
— Гвиг, будьте любезны, взгляните на вон тех негодяев повнушительнее. Их взгляды докучают мне.
Зная, что это неправильно, Гвиг тем не менее начал воображать — а что, если она не выйдет замуж за гаспарского султана, а вместо этого отправится с ним на Юг, в его родную деревню, как его собственная нареченная. Да, конечно, хозяйственных умений у Юкунды почти не имелось, но она быстро соображала, была умной и доказала, что может обучиться чему угодно, освоив верховую езду. (Увы, но оказаться в седле без "поддержки" она пока что не могла, а потому взбиралась частично, глубоко вздыхала при мысли о том, сколь это неприлично, и сообщала: "Я готова". Всякий раз, когда его ладони утопали в ее ягодицах, она почти задыхалась, но в последнее время это переходило почти в хихиканье — уж не изображала ли она нарочно, что не может самостоятельно сесть в седло?). С другой стороны, все ее царственные умения — танцы, музыка и способность говорить на более отвлеченные темы, чем урожайность лука этим летом, — сделали бы их брак несколько разнообразнее, а будущей их ферме придали бы некий утонченный стиль. Что до веса — да, возможно, Юкунда была бы первой толстушкой на селе, но разница эта составила бы едва три-четыре стоуна. Скажем, у его приятеля Эрно, который стал кузнецом, была очень толстая жена, с волосами как вороново крыло, которая, вышивая, опирала пяльцы на живот. И тот же Эрно, первым покинувший их холостяцкую компанию, всласть потчевал Гвига и прочих описаниями, каково это — вечером пробираться между ее пышными ляжками...
Глубоко погруженного в эти приятные думы Гвига возвратило к реальности тонкое похрапывание Юкунды. У границ Оглии постоялые дворы располагались дальше друг от друга и качеством не блистали — ему приходилось спать на полу в ее комнате, между кроватью и дверью. Лежа в темноте, он чувствовал смесь возбуждения и стыда; отставив фантазии, он перевернулся на другой бок и решил, ради сохранности своего состояния и репутации, ограничиться ролью преданного телохранителя. И все.
 

5.

— Стоять-бояться!
Несчастье случилось на восьмой день путешествия. Варвар и принцесса спешились, желая поразмять ноги, и позволили лошадям пощипать травку чуть в стороне от дороги. Острый слух Гвига уловил позади стук копыт, и когда варвар повернулся — на дороге как раз появилась группа всадников. Бандиты, почти все верхом, человек двенадцать-тринадцать. Явный вожак — вон тот, тощий висельник с
торчащими зубами, он-то и выкрикнул это требование. Спешенный разбойник уже держал поводья Лилии и гвигова чалого.
Гвиг ничего не сказал, и Юкунда в кои-то веки прикусила язык.
— Ты, бицепс ходячий, ты меня слышал! Бросайте вещички, ибо вы во власти Барзака, грозы сокровищ и губителя душ! Вот мои люди, налетчики Барзака, а я — Барзак собственной персоной!
Гвиг переводил взгляд с одного на другого, словно мысленно проверял, чего стоят противники, со столь явным отсутствием восторга, что разбойникам стало не по себе.
— Я — Гвиг, — наконец произнес он, приняв вызов.
Упала тишина. Юкунда несколько раз кашлянула, зажав рот ладонью, и наконец недовольно посмотрела на спутника, обиженная тем, что ее он не представил. Гвиг повернулся к ней.
— Держи язык за зубами, я все улажу, — прошипел он сквозь сжатые зубы.
— Ха, варвар! Что, бабу унять не можешь? — насмехался Барзак. — Но, господа, мы совсем забыли о манерах, — обратился он к собственным спутникам, — уважаемая бочка сала желает молвить словечко.
Юкунда локтем отодвинула Гвига в сторону и подошла чуть поближе к вожаку разбойников.
— Благодарю, — начала она, — кажется… — И тут до нее наконец дошло,
что ее оскорбили. — Бочка сала?! Ах ты бычья моча! Да посмей только подойти, я тебе бороду натяну до седла! Ты осмеливаешься обращаться ко мне в подобном тоне, ты, так знай же, что я… ой!!!
Гвиг, пытаясь перехватить инициативу и не позволить принцессе раскрыть свое инкогнито, протянул руку и как следует ущипнул ее за бок, отчего разбойники натурально заржали.
— Прекрасно, сударь мой варвар! — проревел Барзак. — Твоя пампушка — девка с характером, поздравляю. Вот что я тебе скажу. Давай-ка мы отведем ее на лужок и попробуем, какова она на вкус — а после можете убираться, лошади и вещички останутся при вас. Похоже, эта девка способна удовлетворить за раз шестерых, не меньше!
Юкунда побелела, по-настоящему испугавшись; Гвиг тем временем спокойно встал между нею и Барзаком. Спину его прикрывал лес, но с трех сторон варвара окружали конные бандиты.
— Наши лошади и вещи уже у вас. Считайте, что вам повезло, и проваливайте, — проговорил он, застыв как изваяние.
— Отойди, варвар, или мои парни и я сочтем нужным послать тебя в Ад раньше срока.
— Возможно, вы и сумеете сделать это, — ответствовал Гвиг, глядя каждому из противников прямо в глаза, — но скажите сперва — кто те пятеро, которые отправятся туда со мною?
Одним движением с леденящим шелестом меч выскользнул из ножен у него на спине. Пару секунд Гвиг подержал одной рукой двуручный клинок, отчего мышцы на руке вздулись как канаты, а потом принял стойку для двуручного боя — левая нога вперед, руки с мечом отведены назад для рубящего удара. Верховому легче достать пешего, но огромный клинок уравнивал это преимущество — и выглядел
достаточно тяжелым, чтобы одним ударом разрубить лошадь пополам вместе со всадником.
Люди Барзака неуверенно покосились на вожака.
— Ха, — наконец проговорил тот, — ладно, врач всяко велел мне воздерживаться от свинины. Уходим.
И он развернул скакуна и удалился туда, откуда прибыл; прочие разбойники последовали его примеру, пешие уводили под уздцы лошадей путников, а прикрытие заставляло своих коней пятиться задом, чтобы не терять из виду Гвига и его клинок, который все так же возвышался, готовый к удару — и рука варвара не дрогнула, пока бандиты оставались в пределах видимости.
А потом он опустил меч, утер пот и фыркнул:
— О да, губитель душ; но нам повезло, что с ними не было лучников, или меня точно нашпиговали бы стрелами.
Для Юкунды это было уже чересчур, и она принялась с удивительной силой молотить его по груди и плечам.
— Повезло?! — возопила девушка, а затем выдала целый поток прилагательных и существительных, в том числе и таких, которые большинству принцесс знать не полагается. — Они забрали Лилию! И наши деньги на расходы! И все мои одеяния! — Она набрала в грудь воздуха, перечисляя дальнейшие потери. — И мое прекрасное подвенечное платье, для которого с такими трудами нашли портниху (хотя оно все равно немного натирало)! И мое приданое! — взвыла она и дала ему пощечину.
— Нет, принцесса, приданое ваше здесь, в моей спасательной сумке, -
весело указал он себе за спину, — а также небольшая палатка, сколько-то вяленой оленины и первая треть моей платы.
— Твоей платы?! — взорвалась она. — Да тебя надо оштрафовать, ибо ты пальцем не шевельнул, чтобы отработать плату! Ты позволил им называть меня "бочкой сала" и "пампушкой", и… и… — от ярости девушка едва могла говорить, — ты ущипнул меня! Словно какую-то деревенскую девку! — Она прицельно пнула Гвига в голень, но мягкая
туфелька отскочила от твердой кожи его сапога.
— Юкунда, — властно прервал он, перехватив ее руки. Впервые за все время он назвал принцессу по имени. — Примо: рискнув жизнью, чтобы сохранить твою честь, это не то чтобы "пальцем не шевельнул", однако что касается штрафа — твоя правда, поскольку именно эти деньги теперь придется пустить на дорожные расходы. Секундо: будь я один, возможно, я и стал бы драться насмерть с тринадцатью разбойниками, развлечения ради, но мне необходимо заботиться о твоем благополучии. Дойди дело до мечей, и одной упитанной юной принцессе пришлось бы столкнуться с семью-восемью разгневанными бродягами с большой дороги. Терцио: тот щипок был отчаянной попыткой помешать тебе провести день свадьбы в бандитском лагере, где тебя держали бы до получения выкупа, за восемь дней пути от дома. Границу королевства твоего отца мы пересекли еще вчера, если сие вдруг от тебя ускользнуло!
Она робко потерла искомую область тела.
— Последнее я прощаю, хотя синяк еще неделю не сойдет. Но что же
мы сейчас будем делать?
Гвиг улыбнулся — кажется, самообладание вернулось к принцессе.
— Мы выживем, и я увижу, как ты выходишь замуж. Но нам придется урезать расходы и пока что передвигаться пешком.
Юкунда оправила на нем рубаху, смятую ее ударами, и отступила.
— Пусть будет так. И поскольку теперь нам предстоит сблизиться еще сильнее, чем прежде, ты можешь называть меня уменьшительным именем, так, как меня звали близкие и родные.
— И как именно?
— Юкки.
Он ухмыльнулся.
— Прекрасно, Юкки, тогда вперед — Гаспар ждет нас.
— Минуту, Гвиг, — она села на придорожный валун и поправила платье. — Я буду идти гораздо лучше, если сперва как следует поплачу.
И она, спрятав лицо в ладонях, зарыдала как ребенок.

6.

Варвар и принцесса шагали несколько часов, солнце стояло в зените. При всем происшедшем, решил Гвиг, она куда лучшая спутница, чем ожидалось. Жаль, что часть платы придется потратить — но, возможно, услышав подробности, султан компенсирует эти расходы. При мысли об этом у него защемило в сердце; ведь в конце пути предстояло расставание. Он с улыбкой вспомнил, как она сошлась лицом к лицу с вожаком разбойников. В этот раз она уж точно не утратила себя. И, не считая изначального взрыва эмоций, стойко переносила невзгоды. Ни лошади, ни денег, ни подвенечного платья — но девушка все так же уверенно шагает рядом с ним… а может, и нет. Принцесса плелась все медленнее и начала шмыгать носом.
— Что такое, Юкки, — спросил он, — снова горюешь по утраченным пожиткам?
— Нет, не в этом дело, — она смахнула слезу. — Я в жизни так долго пешком не ходила. Я стараюсь держаться и не жалуюсь, но… у меня от ходьбы ляжки стерлись почти до мяса… — Юкки всхлипнула.
— Это я виноват, — вздохнул он, — мне следовало бы подумать. — Гвиг снял заплечную сумку и покопался в ней. — Такое случается не только с упитанными юными дамами, но и кое с кем из моих мускулистых собратьев по ремеслу. В свое время я сражался за Великое Герцогство Леомондское, где бойцы идут в бой в кожаных килтах. Прописываю тебе леомондский рецепт. — Он дал ей небольшой флакон и две свернутые полосы ткани, приберегаемые для перевязок. — Обмотай бинтами самые толстые части своих членов, избегая тем самым дальнейшего ненужного трения. А вечером как следует вотри в потертости эту мазь, и утром тебе станет куда лучше.
Она внимательно выслушала "рецепт" и с благодарностью приняла предметы.
— Отвернись, закрой глаза и накинь плащ на голову. У меня слишком болят ноги, чтобы отойти в лес даже на несколько шагов. — Гвиг подчинился и принял сию глупую позу, а она тем временем задрала подол и осторожно окутала пламенеющие от боли ляжки мягкой тканью, закрепив ее парой вынутых из волос булавок, отчего отливающие багрянцем локоны упали ей на плечи. — Вот так. Теперь проверим… — Девушка сделала несколько шагов; каждый шаг сопровождался забавным шорохом. — Уже куда лучше. Скоро я смогу поступить в пикинеры Великого Герцогства Леомондского, только надеюсь, мне не понадобится ни к кому незаметно подкрадываться.
Они прошли еще сколько-то, Юкунд

+3
3305
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...