Мелкая подробность

Мелкая подробность
(A Small Technicality)


Бенджамин Петерс не был религиозен, но в тот понедельник, прохладный и необычайно ясный для раннего лондонского ноября, он не мог не подумать, что именно божественной дланью дверь его кабинета сорвало с петель.
Само по себе это обычное дело у тех, кому посчастливилось работать в здании с четырехсотлетней историей, а респектабельная юридическая контора "Эвертон и Слай" именно такое и занимала. Стены в этих домах то и дело обретают странный наклон, а в определенное время года в самом дальнем и недоступном уголке сама собою и непонятно откуда возникает лужица — к счастью, электропроводку провели уже зная о такой особенности, потому коротких замыканий не случалось. Массивные балки перекрытий, изрядно подточенные минувшими веками, подвергались ежегодному обследованию, и пока ремонтники уверяли "оно еще ваших внуков переживет". Окна намертво вросли в оконные проемы, а резные деревянные панели на стенах — те, которые не были загорожены стеллажами с пыльными фолиантами юридического содержания, — были единственной деталью меблировки, о которой по-настоящему заботились. Когда Бен после выходных появлялся в конторе, кабинет обычно просто источал запахи полироли.
Так что не было ничего удивительного в том, что когда в пятницу он уходил и хлопнул дверью кабинета — может, чуть посильнее обычного, потому что она начала задевать пол, — раздался громкий скрип, еще более громкий хруст, и дверь с вырванными петлями рухнула почти прямо на него; Бен отделался испугом, а вот его лаптоп раскрошило вдребезги.
Конечно, в тот момент он не был благодарен судьбе; но сейчас, когда на столе перед ним загружал все обновления свежий лаптоп, а солнце светило в ромбовидное боковое окно, дыра на месте старой двери также была своего рода окном — и очень скоро он порадовался тому, что окно это открыто.
Вначале был звук. Признак присутствия персоны, чьи шаги отличались от шагов постоянных обитателей третьего этажа. Легкое, сопровождаемое гулким эхом цоканье каблучков по паркету, тихий шорох ткани и...
Причмокивание, всасывание жидкости через трубочку.
Бен поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как она проходит мимо. Незнакомая женщина — бледная кожа, каштановые волосы, традиционный ансамбль из пиджака и юбки, папка в одной руке и большой стакан в другой, а длинная трубочка из этого стакана как раз зажата между ее губами. Лишь на миг она мелькнула перед его взглядом, обрамленная очертаниями дверного проема, и тут же исчезла.
Бен побарабанил карандашом по столу. Переносной компьютер сообщил, что продолжает устанавливать программное обеспечение (на хрена ему столько этой ерунды, Бен понятия не имел) и предложил сохранять спокойствие. Вздохнув, Бен открыл ежедневник и достал мобильный телефон. Сохранять спокойствие и сосредоточиться на нужных словах было непросто.
На пятидесяти процентах мимо снова процокали те же самые шаги. Два быстрых шага, и ее опять нет, как нет и пирожка, который как раз в этот миг отправлялся ей в рот.
На шестидесяти процентах прошуршала обертка, и она снова прошла мимо с зажатым на манер сигареты батончиком "КитКэт" в одной руке и трубкой радиотелефона в другой.
— Привет, — вдруг сказал Бен, сев практически по стойке "смирно".
Она подняла взгляд, улыбнулась и подняла испачканный в шоколаде палец. Изобразив одними губами "минутку".
И снова исчезла из пределов видимости.
А через минуту и правда вернулась — обертки и батончика при ней уже не было, — и остановилась у того места, где раньше была дверь, словно опасаясь шагнуть внутрь. Невысокая, розовощекая, приятная, лет двадцати пяти, не старше. Волосы подобраны в стильный пучок, несколько завитых локонов обрамляли широкое лицо с таким же широким подбородком. Губы подкрашены розовым, на глазах легкие тени, яркая улыбка. Чуть пониже лица — недлинная шея, а еще ниже фигура, вполне среднеобычная для английской глубинки, но для Лондона несколько пухловатая: сорок шестой, может, сорок восьмой размер. Жилет застегнут на единственную блестящую черную пуговицу как раз на уровне талии, а юбка-карандаш чуть заметно топорщится на бедрах.
— Доброе утро, сэр, — проговорила она. Чистый высокий голос, но акцент скорее северный. Йоркшир, а может, даже "джорди", "рожденная на расстоянии плевка от берегов Пайна". — Вам принести что-нибудь?
— Простите? — сказал Бен. Взгляд его все еще был прикован к ее юбке: это просто морщины от того, что она только что сидела, или юбка ей и правда тесновата, округлые бедра так и распирают ткань.
— Кофе, чай? — предложила она.
— А, — собрался с мыслями Бен и заставил себя поднять взгляд; она все так же улыбалась. — Нет, — покачал он головой, уселся поудобнее, закинул руки за голову и потянулся, не желая демонстрировать всем подряд, что он, в отличие от многих столичных деятелей его положения в возрасте "за тридцать", не признает пластики и косметохирургии. — Простите, — повторил он. — Я Бен.
— Мистер Петерс, — кивнула она. — О, я знаю. Рада встрече.
— Бен, пожалуйста, — проговорил он, хмурясь: взгляд сам собою опускался к ее бедрам, словно магнитом притягиваемый. Да что с ним деется-то? И вообще… кто она такая? — Простите… кажется, память меня подводит.
— А… — отозвалась она, затем, слегка удивленная, просияла: — А! Простите, сэр. Я Тесса. Новый младший клерк.
Новый клерк? Да, кажется, что-то такое он припоминал. Старшие партнеры — Эвертон и Слай, "Великие Древние", как называла их его коллега Мария, — желали расширить штат в старомодном стиле, соответствующем обстановке, а еще потому, что по-прежнему не понимали, как работает мобильный телефон и Гугл-поиск. Бедняжке наверняка предстоит мотаться через весь Сити с забытыми париками в рюкзаке и мантиями в пакете из химчистки.
— Только сегодня начала работать, — сообщила Тесса.
Улыбка сама собой просочилась на его лицо, а еще вдруг вспотели ладони. Когда он в последний раз чувствовал подобное? Давно уж не мальчик, однако, но все недавние свидания (знакомства через Интернет, и никто из его друзей никогда не узнает, на какие сайты он заглядывал) оставили у Бена послевкусие скорее безразличия, нежели сладостного предвкушения "ну когда же, когда". И — просто клерк, младшая куда пошлют? Что с ним такое? Он настолько изголодался по живой душе и телу, что от одного вида растянутой юбки лезет на стены? Проклятый Лондон. Надо было оставаться в Суонси.
— Хорошо устроились? — спросил он.
Лаптоп пискнул и ушел на перезагрузку. Скоро у него не будет повода не погрузиться в дела. Сегодня, кажется, Бена ожидала проверка представленных улик, но он в упор не помнил, по какому делу и кто клиент.
— Да, спасибо, — ответила она. — Уверена, будут еще трудности роста, но я очень рада, что работаю теперь здесь.
Трудности роста?
— Дайте знать, если чем-нибудь смогу помочь, — сказал Бен. Господи, как же елейно это звучит. Елейно? Даже его глухой и тупой кот сейчас заметил бы, что он сделал охотничью стойку.
— Меня вызывают, сэр, — проговорила она.
— Бен, — еще раз напомнил он. И быстро накинул пиджак, надеясь замаскировать одеждой тот факт, что он далеко не из тех, кто ежедневно потеет со штангой и боксерской грушей.
— Сэр, — еще шире, почти лукаво улыбнулась Тесса. Похлопала себя по карману; что-то зашуршало, из кармана показался краешек еще невскрытого "КитКэта". — Спасибо, сэр, — добавила она.
И дверной проем снова опустел, ее шаги утихли вдали. Колесико его кресла застряло в щели между массивными паркетными досками.
Пожалуйста, подождите, сообщил лаптоп.
Бен невидяще смотрел в дыру на месте двери. О ее присутствии напоминали только крошки того самого пирожка.
Он оправил брюки.
И прошептал:
— Черт побери.

В среду жакета на ней уже не было, но юбка осталась — та же самая, а может, другая, но того же вида, — и еще блузка в цветочек, свободная в груди и талии, с большим бантом на воротнике.
— Доброе утро, сэр! — бросила она, пробегая мимо его кабинета, в руках полная стопка бумаг от Великих Древних.
— Доброе, — ответил он уже ей в спину.
Через пару минут она снова появилась, уже без бумаг, и… ему это мнится, или юбка на ней и правда стала чуточку теснее, а швы на бедрах еще более растянуты?
Наверное, просто новая юбка. Или он фантазирует. И вообще неподобающим образом себя ведет с новой сотрудницей.
— Кофе? — спросила она.
Он почти сказал "нет", но вовремя передумал.
— Было бы неплохо, — кивнул Бен. Господи, точно таким же тоном говорила Маргарет Тэтчер, откуда у него вообще взялась эта интонация и акцент?
— Сливки, сахар?
— Нет, — покачал он головой, — простой черный в самый раз.
— А вот я люблю сладкий, — сообщила Тесса. — Сейчас принесу.
Вскоре она вернулась, доставив кофе и пачку распечаток. Неторопливо вдвинулась в ее кабинет, бедра при этом активно покачивались туда-сюда, производя этакое гипнотическое воздействие, вроде бы совершенно непрактичный и неэффективный стиль перемещения, но Бен совершенно не собирался возражать. Не говоря уже о том, что впервые за эти дни она оказалась менее чем в метре от него, и он наслаждался всеми открывшимися подробностями: легчайшая округлость щек с намеком на ямочки, гладкая бледная кожа, которую никогда в жизни не истязали лосьонами для сверхбыстрого загара, ну и то, как блузка была заправлена за тесный пояс юбки...
— У меня для вас новое дело об ограблении. Встречу насчет посягательства сексуального характера я перенесла, — положила она дело ему на стол, затем пришлепнула сверху распечатками, — а вот это, я подумала, должно помочь с вашими ТТП.
Он просмотрел бумаги. Выдержки из заседания ньюкастльского суда, и пострадавшая носила то же имя, что и предполагаемая жертва его клиента. Обвинение рассыпалось.
— Спасибо, — проговорил Бен. Указал на документы: — Вы точно новенькая?
Она аккуратно поставила ему на стол чашку кофе.
— Две трети высшего юридического, сэр, — объяснила она.
— Две трети? — приподнял он бровь.
— Долгая история, — вздохнула Тесса, ее улыбка исчезла. Нервно оправила тесный пояс: ему кажется, или там под блузкой и правда округляется животик? Слишком много шоколадок, слишком плотный завтрак, третий круассан кряду? — Еще что-нибудь? — спросила она.
— Нет-нет, — отозвался он. Кашлянул. — Спасибо, Тесса.

— Нет, — заявила Мария.
— Пожалуйста.
— Отчаяная мольба тебе не идет.
— Ну пожалуйста.
— Я не пойду на ужин с младшим клерком, — проговорила она, отворачиваясь от стола. Стол у Марии, надо сказать, пребывал, на взгляд Бена, в полном хаосе: она была поклонницей "Игр разума" и частенько работала над несколькими делами сразу, нырнув в них как паук в паутину, а заметки делала на крошечных листочках с наклейками, которые цепляла на монитор и доску в ведомом лишь ей порядке. Бена такой беспорядок сводил с ума, но к счастью, теперь у них отдельные кабинеты.
— Снобизм тебе не идет, — проговорил он. — Она хорошая, и ты это знаешь.
— Никакой это не снобизм. Меня дома ждет подружка, и она уже готовит на ужин паприкаш.
Что такое паприкаш — Бен не знал, и знать не хотел.
— Но я не могу пригласить ее на ужин "только она и я".
— А ты вообще в курсе, — заметила Мария, тряхнув строгими черными волосами, — что на дворе двадцать первый век, и мужчина имеет право пригласить коллегу женского пола в ресторан не только на свидание?
Бен не ответил.
— Кроме того, — с толикой ехидства добавила Мария, — она толстеет.
У Бена во рту пересохло.
— В смысле?
— Она у нас только неделю работает — и всякий раз, как я ее вижу, она что-то жует.
Бен переместил вес с ноги на ногу и уставился на черные волоски, что покрывали тыльную сторону его запястья.
— Извращенец, — вздохнула Мария. — Ладно. Но Кристина идет с нами.
— Твоя стажерка?
— Клерк тебе, хорошенькая стажерка мне, — она поднялась, сняла висящий на спинке стула пиджак и застегнула на все пуговицы, что при ее стройной фигурке без единого грамма жира не составляло труда.
— И я, значит, извращенец, — заметил Бен.
— Се ля увы. И стол с тебя.
Кристина обнаружилась у копировального аппарата, они как раз болтали с Тессой; Бен возблагодарил небеса за такую удачу — обе вместе, приглашение выглядит вроде как случайным, менее странным. Менее похожим на его желание увидеть Тессу голой.
— Мы идем ужинать, — сообщила Мария, перехватив реплику Бена. — Хотите с нами?
— Да! — отозвалась Кристина — широко распахнутые голубые очи, вид вечно голодного ребенка. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Только чтобы дешево и сердито, да?
— Бен платит, — ответила Мария.
Тесса достала из лотка перекошенный лист бумаги. Мария взглянула на Бена, дернув подбородком.
— Э… — проговорил Бен.
Мария вздохнула.
— А вы как? — спросила она Тессу.
Та поняла, что обращаются к ней, только когда никто не ответил.
— Я? — переспросила она.
Мария не выглядела эталоном приветливости — стояла, скрестив руки на груди и нетерпеливо теребя обшлаги пиджака. Бен закаменел, подумав, что вот сейчас ему придется сидеть за столиком в компании Марии и стажерки, причем одна будет небрежно флиртовать с юным дарованием, а вторая от испуга и слова не сможет выговорить, просто съест все, что положат на тарелку, и закажет еще, чтобы забрать остатки с собой...
— Конечно, — спасла ситуацию Кристина, — пошли с нами, Тесса.
— Но я не могу, — ответила та, — мне надо домой...
— Давайте же, развеемся, — просипел Бен. — Дайте нам шанс немного о вас узнать.
— Развеемся, — согласилась Мария.
Тесса зарылась в карман пиджака, словно искала мобильник.
— Ладно, — наконец проговорила она, — но надолго я остаться не могу.
— Отлично, — припечатала Мария.
— Отлично, — подтвердил Бен, и Тесса повернула к нему голову, руки ее застыли точно на боковых швах в области бедер.
— Отлично, — сказала Тесса и улыбнулась: — Я как раз проголодалась.

По крайней мере тут и правда было "дешево и сердито": закусочная-паб в американском стиле, популярная по причине больших порций и совершенно не по-лондонски низких цен. И по крайней мере Тесса села бок о бок с Беном, потому что Мария озаботилась занять место рядом с Кристиной (что там она о своей подружке говорила, балаболка?). Кристина взяла себе камбалу, Мария — салат, Бен ткнул наугад в один из бургеров. Тесса довольно долго размышляла над меню, и официантка почти уже ушла, когда та наконец ее окликнула:
— Амбар-бургер, пожалуйста, — сказала она, — с дополнительной картошкой и луковыми кольцами. А что такое Кока-тейль?
Официантка объяснила, Тесса сказала, что непременно хочет попробовать, и попросила еще к нему жареную моцареллу. С тем официантка и удалилась, забрав с собой меню, а соседи Тессы остались сидеть с полураскрытыми ртами.
— Не успела сегодня пообедать, — без тени смущения отозвалась та. — Но, может быть, побеседуем о чем-то, чтобы у меня мурашки от страха не бегали?
Мария рассмеялась, словно удивившись факту наличия у какого-то клерка тонких чувств.
— Не бойся, — Бен пригубил вино. — За пределами конторы мы все идиоты, правда.
— Только не я, — заявила Кристина, все еще с глазами на пол-лица — она явно нервничала еще сильнее, чем Тесса, не в последнюю очередь из-за сидящей столь близко Марии. — Я никогда не бываю идиоткой.
— Твою ведомость уже подписали, я видела, — сообщила Мария, — так что можешь расслабиться.
Кристина также отпила глоток вина.
— Два месяца. Дайте мне два месяца, и я — ууух!
Уголок рта Марии дернулся в усмешке.
Еду принесли быстро, и официант подал Бену бургер, понимающе ухмыльнувшись — везунчик, один с тремя красотками. Тесса тем временем отправляла в рот уже третье луковое колечко, на что никто не обращал особого внимания.
Для такого количества еды столик был маловат: луковые кольца Тессы толкались с громадной салатной тарелкой Марии, бутылочку уксуса пришлось поставить на блюдо с камбалой для Кристины, а дополнительная картошка наполовину оказалась в тарелке у Бена.
— Стоп, — потянулась Тесса за мобильным, — совсем забыла.
— Инстаграммишь? — понимающе фыркнула Кристина.
— Угу, — отозвалась та, подняла мобильный повыше, чтобы поймать в кадр все, что стояло на столе, и быстро выбрала приложение, которое не слишком походило на Инстаграмм-клиент.
Интересно, подумал Бен.
— Скооль, — Мария легонько заявнула своим бокалом о бокал Кристины, а потом о краешекм стакана Тессы, после чего в ее вино упало немного мороженого.
Бен напомнил себе, что надо подкрепиться. Постарался отстратиться от попыток флирта на той стороне стола и завязал вежливую беседу с Тессой, которая пыталась одновременно отвечать и задавать встречные вопросы, не прерывая трапезы.
— Дарем, — сказала она, доев последнее луковое колечко и переходя к ломтикам жареной картошки. — После школы я сделала перерыв на два года, чтобы ухаживать за мамой. Рак… Пошла ремиссия, ей стало легче, и я поступила в университет. Но летом после второго курса ее болезнь вернулась… — Задержавшись над очередным кусочком картошки, Тесса занялась недоеденным бургером.
— Прости, — только и мог проговорить Бен. Тесса восхищала: с начала ужина не прошло и получаса, а она уже практически расправилась со своей громадной порцией — на тарелке остался лишь краешек бургера и пара ломтиков картошки. Это помимо Кока-тейля, сиречь колы с мороженым и еще парой добавок — девушка уже перебралась за середину второго стакана. Полулитрового, между прочим.
Тесса пожала плечами и отпила еще глоток.
— Всему свое время, и время всякой вещи под небесами, и так далее. — Чем больше она ела, тем сильнее становился ее акцент; у других подобное случается от алкоголя. А еще она стала менее зажатой, когда ее округлившийся от съеденного живот принялся сражаться с тесной юбкой. — Твоя семья тоже живет в Лондоне? — спросила она, вынуждая его переключить внимание с ее фигуры на нечто сколько-нибудь интеллектуальное. А еще на "ты" во внерабочее время, уже прогресс.
— Нет, в Уэльсе, — отозвался Бен. — Дедушка приехал из Севастополя, увидел Суонси и сказал: ну точно как дома.
Она ухмыльнулась и закинула в рот ломтик картошки.
— Божественно, — выдохнула, уронила ладонь под стол и попыталась (вроде бы неудачно) просунуть указательный палец между животом и поясом юбки. — Передай, пожалуйста, коричневый соус.
Бен медленно выдохнул и подвинул к ней плошку с соусом.
— Мне пора, — пропела Кристина, застав его врасплох: он и забыл, что на той стороне стола тоже кто-то есть. — У меня смена в "Деливероо" с десяти до двух.
— Да, — проговорила Мария, переводя взгляд со своего недоеденного салата на остатки порции Тессы, — я тоже, пожалуй, пойду.
Прожевав, Тесса кивнула и улыбнулась обеим.
— Тогда до встречи в понедельник.
Мария с каменной физиономией кивнула, а Кристина наклонилась и чмокнула Тессу в щеку.
— Приятного вечера, — и упорхнула. Следом удалилась и Мария, оставив наконец их наедине.
Скамейка скрипнула, когда Бен придвинулся чуть плотнее к стене. Тесса словно этого не заметила, поглощенная остатками своего бургера, словно задалась целью запихнуть в рот как можно больше.
О боже, подумал Бен.
— О боже, — сказала Тесса, вытирая руки салфеткой. Ранее ее блузка была заправлена за пояс юбки, но сейчас девушка вытащила ее наружу, позволив ткани свободно болтаться в области талии. Правда, ранее это "свободно" было куда свободнее, чем сейчас. Потом руки Тессы нырнули под блузку, и лишь когда она с облегчением вздохнула, Бен осознал, что она только что расстегнула крючок на юбке.
И еще один полузнакомый звук: не только крючок, но и молнию. Благо под блузкой не видно.
О боже, подумал Бен.
— Ой… — проговорила Тесса, посмотрев на наручные часы — и в этот самый момент Бену открылась мелкая подробность, рушащая все его надежды: отблеск мелкого бриллианта в кольце на безымянном пальце ее левой руки… — Мне надо бежать, — сказала она, — а то Гай будет волноваться, где я застряла.
— Твой жених, — выдохнул он. Ну конечно же, черт его подери.
— Терпеть не могу вот так вот бежать после еды, — вздохнула она, — но я сама не заметила, что уже так поздно. Он будет в ярости, — пропыхтела Тесса, выбираясь из-за стола. Потянулась, выгнула спину, отчего ее блузка задралась достаточно высоко, чтобы на миг приоткрыть треугольник между раскрытыми полами по обе стороны молнии — черный эластик трусиков, а над ним выпуклость ее бледного живота, расцвеченная — если только это не плод его воображения? — парой розовых растяжек пониже пупка.
О боже.
— Большое спасибо за ужин, — сказала пухлая и, увы, помолвленная девушка. — Я оставлю чаевые.
— Нет, — слишком резко ответил Бен, — я приглашал, я и плачу.
— Тогда в следующий раз.
— Конечно, — отозвался он, в голове у него шумело. Тесса озадаченным прищуром окинула его.
Бен через силу улыбнулся.
— Увидимся в понедельник.
Ее улыбка стала зеркальным отражением — а может, это ему только показалось, что она так же не уверена в правильности своего поведения, как и он сам.
— До понедельника. И еще раз спасибо.
Минуту спустя все тот же официант вернулся забрать тарелки.
— Счет, пожалуйста, — попросил Бен.
Официант посмотрел на тарелки, на пустую скамейку напротив, где сидели Мария и Кристина.
— Невезуха, — сочувственно проговорил он.
— Кто б спорил, — вздохнул Бен.

К понедельнику он примирился с обстоятельствами. Правда. Не нужна ему девушка. Для компании ему хватит и кота, все равно он проводит дома не так много времени, чтобы уделять внимание кому-то еще. Кот всегда успокоит нервы, и водить его в ресторан не надо. А Тесса — что ж, любоваться ей он и так всегда может.
Вот только его кабинет после выходных обзавелся новой дверью.
— Черт, — только и мог он сказать, доставая ключ.
Он пытался оставить дверь открытой, но как назло, благодаря встроенной пружине дверь закрывалась сама. Разве что воткнуть в щель между дверью и косяком какой-нибудь томик поосновательнее, но это, во-первых, уже совсем крайняя мера, а во-вторых, батарея снаружи шпарила как не в себя, и если оставить дверь открытой, он попросту сварится живьем. Так что Бен без всякого удовольствия вернулся к работе, зная, что он должен заниматься именно этим, а не сидеть, высматривая, не пройдет ли Тесса мимо его кабинета, но и не радуясь, что лишен этой возможности.
К обеду в дверь постучали; знакомый ритм.
Затем дверь с легким скрипом отворилась. Бен поднял взгляд от монитора — и челюсть его отвисла, так и не перейдя в приветственную улыбку.
На Тессе было белое облегающее платье без рукавов, обрисовывающее всю ее фигуру от плеч до колен — и, похоже, предназначенное облегать несколько меньшие объемы. Легкая выпуклость ее живота, которая, как он полагал, чудилась ему под тесной юбкой и блузкой в цветочек, вовсе не была плодом его воображения, платье без всякого стеснения демонстрировало округлые очертания ее животика и, несомненно, еще плотнее, чем серая юбка, облегало широкие бедра девушки. Выше платье оттопыривал пышный бюст, намекая на вырез там, где его не предполагалось изначальным покроем. Пухлые предплечья — Тесса также не была сторонницей пластики — розовели румянцем лишь на пол-тона бледнее, чем ее щеки.
Он откровенно пялился на нее и знал это. Но иначе не мог. У нее есть жених. Она понимает, что творит с ним?
Всего неделя, и уже заметно. Мария права. Тесса толстеет. Она совсем не дура и должна понимать...
Она делает это нарочно.
— Сэр? — сказала она.
— Привет, — улыбнулся Бен.
— Я зашла спросить, не хотите ли пообедать.
— А, — ответил он. — Нет, я не голоден.
— Уверены?
— А вы хотите что-нибудь? — Ладно, пусть на работе будет на "вы" и вроде как официально.
— Я принесла обед с собой, сэр.
— А. — Ну что такого еще сказать, чтобы она задержалась подольше...
— Ну, если вы действительно не хотите есть, — протянула она, — тогда я пойду...
Нет.
— Приятного аппетита, — кивнул Бен. Ну хоть что-то… воображение, ау? — Но я бы порекомендовал заглянуть в закусочную напротив, "Титаническая Тефтелька" — размер порций там вполне соответствует названию.
Тесса ухмыльнулась. Никаких там "о, я уже взяла сандвич" или "мне хватит и салата".
— Хм, надо бы проверить, — сказала она.

Спустя три недели и минимум десяток визитов в "Титаническую Тефтельку" Тесса снова постучалась в его кабинет и вошла, не дожидаясь приглашения. А еще три недели спустя на ней было то же самое платье.
— Черный кофе, — сообщила она, поставив его кружку на обычное место. — Контракт от Эллманов и заметки на завтрашнее заседание.
— Спасибо, Тесс, — тепло улыбнулся ей Бен. Собрав волю в кулак, сделал вид, что просматривает бумаги, и лишь потом взглянул на нее. Платье. То же самое платье. Боже, фантастический вид. От этого вида Мария ругается себе под нос, а Кристина отзывает Тессу в сторонку и закатывает ей спич о здоровом образе жизни. А Бен готов забыть, что у нее есть жених.
Она толстеет.
Тут уж без вариантов. На первой неделе он еще сомневался, не играет ли с ним шутку собственное воображение, но теперь, месяц спустя, это уже однозначный факт. Тесса была невысокой — максимум метр шестьдесят, и то на каблуках, — и в абсолютных цифрах, возможно, весила не так уж много. Но ее вид...
Платье трещало по всем швам совершенно не метафорически. На боках ткань словно стягивали дополнительные скобки, подол впереди приподнимался, обнажая округлые коленки. Круглый живот уже выпирал вперед по факту, а не намекая на свое существование, ткань платья плотно обрисовывала его. Груди рвались наружу в тесное декольте, плечевые лямки врезались в мягкую плоть бледных пухлых плеч и подмышками. Руки также пополнели, что стало еще заметнее, когда она упиралась кулаком в бок. И лицо стало чуть покруглее, а ямочки, когда Тесса улыбалась, куда заметнее.
И еще она совершенно не стыдилась собственных пропорций. Просто стояла, как на подиуме, улыбаясь и ожидая, когда он отпустит ее. Пышнотелая девушка в слишком тесном платье.
— Вы на Рождество уезжаете на севера? — поинтересовался Бен, подписав счет и вернув ей бланк. В голосе его, однако, чувствовалось напряжение.
— Нет, остаюсь здесь, — ответила Тесса. — У Гая работа, какой-то модный буфет, а там… там меня больше никто не ждет. — И прежде чем он успел вставить сочувственное замечание, добавила: — А у вас как?
— Родня, — сказал он. — Поеду в Уэльс, там целая орда племянников и племянниц, буду их развлекать.
— Наверняка вы прекрасный дядюшка, — ямочки на щеках Тессы стали еще глубже, темные завитки локонов развевались на сквозняке. Она скрестила руки под грудью, отчего декольте углубилось сантиметра на два.
На сколько именно, гадал Бен. На сколько она успела поправиться с тех пор, как начала — пять кило, десять? За месяц — уже немало, и это очень быстро. Впрочем, неудивительно, учитывая, сколько она ест.
Но не было ответа на главный вопрос: почему она вообще так себя ведет? Просто потому что любит вкусно поесть? Или ей нравится, как это чувствуется — как мягко колышется ее живот и руки, как трутся друг о друга пополневшие бедра, как одежда становится все теснее? Ей нравятся шепотки за спиной и удивленные взгляды?
Или же она просто наслаждается тем, как смотрит на нее он?
Не вдавайся в самообман, подумал Бен. Жених, помнишь?
— Я прекрасный пони, — объяснил ей Бен. — Безжалосьно балую их, и в награду каждый год возвращаюсь из Уэльса с простудой.
— О да, в младшей школе "зомби-грипп" всегда начинается после зимних каникул, — согласилась Тесса. — Но вид у вас здоровый, думаю, все будет в порядке.
— Это сейчас, — откинулся назад Бен вместе с креслом, балансируя на двух задних колесиках, не так чтобы совсем безуспешно изображая крутой вид. — Вам еще придется таскать бумаги ко мне на квартиру, так что морально готовьтесь.
— О, я охотно взгляну на вашу квартиру, — проговорила Тесса, — у вас там наверняка чудесные картины. — Смерила взглядом копию Моне в антикварного вида раме у него за спиной. — Попробую украсть парочку полотен, когда доберусь.
— Вы ошиблись конторой, — сообщил Бен, — у нас тут уголовные дела. Корпоративное право — в соседнем здании.
Она рассмеялась, а к его щекам прилила кровь. Тесса у него в квартире — вполне реальная перспектива. Пышнотелая Тесса, которая станет еще круглее после новогодних праздников, затянутая в тесный джемпер, в двух шагах от его дивана… и ведь если так все и случится, девять из десяти, что он попросту будет не в том состоянии, чтобы оценить сей расклад по достоинству.
Жених, повторил он.
— Уверена, до этого не дойдет, — сказала она, шагнув обратно к двери. От этого шага вся она не просто переместилась в избранном направлении, но и этак легонько колыхнулась. А половица чуть скрипнула, чего Бен ранее не замечал.
— Все равно я как-нибудь затащу вас туда, — предупредил он, сердце часто бухало в барабанные перепонки, язык пересох. — Вы имеете полное право увидеть всю роскошь трудовых доходов, которые может иметь адвокат по уголовным делам, и познакомиться с главным мужчиной всей моей жизни.
От такого Тесса посмотрела на него через плечо.
— Это мой кот, — объяснил Бен.
Она рассмеялась.
— Кошки мне нравятся. Пушистые и самодовольные.
Затем ее улыбка увяла, а Бен снова сел как положено.
— Я собираюсь на обед, — сообщила она, — свяжусь с Гаем, пока он сам не начал звонить, чего это я отмалчиваюсь. Вам что-нибудь принести?
— Нет, — сказал Бен.
— Ладно, — ответила она и закрыла за собой дверь, так что Бен не мог далее любоваться ее фигурой с тыльного ракурса.

Середина декабря ознаменовалась бесконечными дождями. А еще в конторе "Эвертон и Слай" прошел новый слушок, и не в первый уже раз Бен, заглянув в кухонный уголок, увидел там Марию и Кристину, увлеченным шепотком обсуждающих некую третью персону.
— Привет, — сказала Мария, тут же просветив его, — мы как раз о Тессе.
— Сама видела, — сообщила Кристина. За последние пару месяцев она стала куда храбрее, ведь ее полугодовая практика почти закончилась. — Это уже не показания с чужих слов.
Мария пояснила:
— Кристина вчера вечером работала на доставке, и отдала заказ прямо им в руки.
— Они заказали пиццу из итальянского ресторанчика, — добавила Кристина.
— Они заказали три пиццы из итальянского ресторанчика, — уточнила Мария.
Бен подставил кружку под струю воды, изображая вежливое безразличие, но уши у него определенно загорелись.
— Наверное, устроили вечеринку, — заметил он.
— В том-то и дело, — воскликнула Кристина, — не было никакой вечеринки. Только Тесса и ее парень.
— Жених, — проговорил Бен, а по щекам его разлился жар.
— В общем, дверь открыл он, а она стояла у него за спиной в одной ночнушке. Она ничего не сказала, по-моему, даже не узнала меня. А он ну ничего так парень, но не слишком приветливый, даже чаевых не дал.
— Три пиццы, — повторила Мария.
— Небось была скидка, — Бен продолжал мыть свою давно уже чистую кружку.
— Не-а, не было, — сказала Кристина.
— Кое-что объясняет, — проговорила Мария.
— Многое объясняет, — согласилась Кристина.
— Доброе утро! — прозвенело у входа, и вошла Тесса, в руках с полдюжины пустых чашек. Мария и Кристина изобразили бесстрастно-вежливые физиономии, а Бен дернул за полотенце так резко, что чуть не оторвал крючок, на котором оно висело.
— Прошу прощения, — проговорила Тесса, — мне бы к раковине?
У Бена заняло секунд пять сообразить, что обращаются к нему.
— Прошу прощения, — отозвался он, отодвинулся и одарил коллег хмурым взглядом, а те, вздернув брови, созерцали филейную часть Тессы.
Что, разумеется, позволило и Бену посмотреть туда же. На выпуклости филейной части, которые с каждым днем становились все шире и объемистее, занимая все большую часть крохотного кухонного уголка. На швы, которые едва давали ей достаточно места, чтобы сидеть, дышать или наклоняться. На небольшие пухлые складочки на боках, переливающиеся через пояс, стянутые тканью некогда свободной блузки в цветочек.
Мария поймала его взгляд, ухмыльнулась и подняла большой палец. Три пиццы, одними губами изобразила она.
И Бен вернулся к обозреванию предоставленного ландшафта, прикидывая, куда именно тут… улеглась каждая из пицц.

За неделю до Рождества.
— Вчера была китайская кухня, — сообщила ему Кристина. — А в четверг вечером — греческая. Прямо завидно.
— Не завидуй, — с мудрым видом изрекла Мария, — а то и тебя разнесет.
— Я не толстею, — сказала Кристина, что, похоже, было правдой.
— Ну хватит уже обсуждать ее, — проговорил Бен.
— Ты сам сюда пришел, — напомнила Мария.
— Я просто принес коробки с пончиками.
— Хм, — фыркнула та.
— Ой, а пончики с джемом? — спросила Кристина.

Нужно новое кресло для клиентов.
Он не думал, что кресло такое узкое, пока Тесса не опустилась на жесткое деревянное сидение. На ней снова было то самое платье. На дворе стоял январь месяц — Рождество, к собственному удивлению Бена, обошлось без болезней, хотя в Уэльсе народ вовсю шмыгал носом, — и последствия своего аппетита Тесса, можно сказать, повсюду носила с собой, как бы второй кожей, а вернее, не таким уж незаметным слоем лишнего жира.
Живот ее теперь лежал на коленках. Без вариантов. Даже утрамбованный в платье (Тесса теперь носила под ним чулки, пытаясь сохранить приличный вид, так как ткань-то была эластичная, но подол задрался уже выше середины бедер), он отнюдь не казался меньше, напротив, хозяйка выглядела так еще толще. Резинка чулок четко просматривалась под облегающей тканью белого платья, которое не очень-то маскировало очертания каверны пупка. На краешке декольте было маленькое пятнышко — она пыталась вытереть его, но не сумела; похоже на клюквенный джем, как раз такой был в тех самых пончиках, что Бен принес в контору на Рождество.
Пополневшие груди вываливались из явно слишком тесного лифчика. Бока туго вжимались промеж подлокотников антикварного кресла. Пятнадцать кило, и это самый минимум. Скорее всего, больше. Пухлая и определенно стремится в категорию толстушек.
Он с трудом сдерживался.
Она наклонилась, добывая айпад из сумки. Ему показалось, или он услышал треск натруженных швов?
— Уфф, — выдохнула Тесса, садясь обратно в кресло. — Нужна новая одежда, и срочно.
Ладонь Бена замерла на мобилке.
— Да?
— Вот только не делайте вид, будто не заметили, что я толстею. Я знаю, об этом вся контора твердит.
— Я… — начал Бен, потом замолчал, ибо не знал, что тут вообще можно сказать.
Тесса ухмыльнулась. На миг возник второй подбородок. Тоже новенькое явление.
— Не переживайте, — проговорила она, — это и правда забавно.
— То есть вы… так спокойно… к этому относитесь? — Трудно было заставить себя выговорить эти слова. Трудно было вообще что-либо внятное выговорить, когда ее ладонь вот так вот покоится на округлой выпуклости ее живота. Кольцо куда плотнее сидело на ее пальце, с обеих сторон его окружали складочки мягкой плоти.
— Естественно, — ответила она, — я же не идиотка. Лопать так, как я, и при этом не набирать вес, может разве что Кристина, и то сомнительно. — Тесса решительно сменила тему: — Вы хотите вставить в расписание встречу с новой жертвой насилия? Дамочка не слишком разговорчивая, думаю, вам понадобится кто-то из социальной службы для компании.
— Это верно, — кивнул Бен, хотя мыслями был далеко от своей профессиональной деятельности. Работала Тесса отменно, иначе ее бы здесь не было. Яркая, участливая, она организовывала целую паутину связей со стряпчими, о половине которых Бен никогда и не слышал, особенно с северной частью Англии. Возросшая нагрузка и приток клиентов, по его экспертному мнению, были единственным, что удерживало Великих Древних — которые полагали, что женщина должна быть стройной блондинистой секс-бомбой из журнальчиков предвоенного образца, — от меморандума: милочка, если желаете и дальше оставаться лицом нашей компании, извольте сбросить вес. Ну а тот факт, что в ее обществе Бен работает не так активно, никоим образом не влиял на собственный ум и профессиональную этику Тессы.
— Хорошо, — сказала она, — то

bbw
+1
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...