День сурка

День сурка
(Groundhog Day)


1

На часах высветилось 7:00.
Рене перекатилась на бок, прикрывая глаза от лучей утреннего солнца. При этом дешевое гостиничное одеяло сползло, открыв ее тело зимнему сквозняку и напрочь прогоняя всякую надежду вернуться в страну сновидений.
За стеной бубнили голоса. В соседней комнате кто-то врубил радио, вынужденно насилуя ее слух никому нафиг не нужной дребеденью. Пытаясь игнорировать всю эту чушь, Рене поднялась, но все же уловила слова "рекордные снегопады", "опасные погодные условия" и "перекрыто транспортное сообщение".
— Все настолько хреново, да? — вопросила она Гомеостатическое Мироздание, тряхнув каштановыми кудряшками. Спрыгнула со скрипнувшей кровати, подошла к окну. — Снег шел и вчера, когда я сюда добралась, но вроде ничего такого не было.
— Похоже, все мы здесь застряли, — отозвался радиоведущий, а может, гость в студии.
У окна было еще холоднее — сквозняком тянуло из щели в раме, — и Рене накинула на плечи одеяло. Стройная спортивная фигурка девушки утонула в одеяле; прижимая его одной рукой к плоскому животу, второй рукой Рене отодвинула штору.
За окном обнаружилось торговое сердце затерянного в горах городишки — горсточка лавок и магазинчиков, выходящие на живописную, как с открытки, площадь. Одна улица вела вниз по склону, к шоссе, вторая зигзагом уходила вверх, к общежитию местного колледжа свободных искусств.
Рене нахмурилась. Повсюду лежал снег, дороги и правда скрылись в белизне, но ничего столь катастрофического, как кричали по радио. Аборигены уже успели прокопать тропинки там и сям, и вообще на вид все выглядело как самое обычное утро.
В переулке упитанная женщина выгуливала свою собаку; пока Рене наблюдала за ними, собака что-то заметила и закрутилась вокруг хозяйки, запутав ее ноги поводком. Чуть дальше по улице дети усердно трудились над снежным шаром, который должен был стать головой снеговика. Перед одним из магазинчиков столкнулись два покупателя, рассыпав приобретенное, и торопились поднять покупки.
— Такая пастораль, аж противно, — проворчала Рене, отворачиваясь от окна.
Приняв душ, она мысленно приготовилась к еще одному долгому дню за баранкой, надев теплые брюки и вязаный свитер. Брюки, одолженные у сестры-домохозяйки, были ей на пару размеров велики, но просторное платье-свитер благополучно скрывало этот факт, поскольку свисало плотным балахоном аж до середины бедер, полностью скрывая стройную фигурку хозяйки. Аккуратно сложив оставшиеся пожитки в чемодан, Рене взяла пальто и перчатки и направилась в вестибюль.
За стойкой скучал аккуратный молодой человек, куда более приятный для ее взгляда, нежели та старуха, у которой она регистрировалась прошлым вечером. Он встретил Рене улыбкой, которая растаяла, когда она сообщила, что выписывается.
— Вам, пожалуй, стоило бы обождать, — проговорил он.
— Это с какой радости? — возмутилась Рене. — Мне нужно в дорогу, и поскорее: завтра я должна быть на конференции.
— В том-то и дело. Дороги перекрыты… шоссе завалено аж до Эри. Полиция разворачивает все машины, по радио передали предупреждение — оставайтесь дома.
— Вы шутите, — она покосилась на окно, — отсюда все выглядит совсем не так плохо.
Он почесал в затылке.
— Ну да, нам в городе повезло. Мы на тыльной стороне гор, и ветра с озера до нас практически не доходят. Но уж поверьте тому, кто живет тут всю жизнь: миля по шоссе в любую сторону, и вас накроет метель, там сугробы выше пояса. На плато так бывает.
Рене воздела очи к потолку.
— То есть я тут застряла.
— В общем да, пока не распогодится. Надеются, что за сутки все наладится.
— Гадство, — выдохнула она и потянулась за телефоном. — Что ж, придется сообщить боссу...
Клерк сглотнул.
— А еще бураном сорвало сотовый ретранслятор.
Лицо Рене выразительно побледнело и она с раскрытым ртом уставилась на свой мобильник, внезапно ставший бесполезным куском пластика. Она оказалась на диком Аллеганском плато, в сотнях миль от цивилизации.
— Проводная связь функционирует, можете попробовать дозвониться...
— Нет смысла, — вздохнула она. — Так или иначе, я явно застряла здесь.
— И если вам придется провести здесь еще одну ночь, я попрошу, чтобы шеф сделал вам скидку, ведь для вас это форс-мажор.
Рене фыркнула.
— Что ж, а мне нужно пока придумать, чем бы занять весь день. У вас тут вообще есть что-нибудь приличное?
— Ну… — он на миг задумался. — Здесь у нас подают неплохие завтраки в континентальном стиле, а чуть дальше по улице приличная кафешка, если хотите более широкий выбор блюд. Прямо напротив — лучшие бургеры во всем округе, уже три года подряд выигрывают конкурс… чуть подальше — итальянский ресторанчик, там по выходным всегда собирается народ… и сегодня пятница, так что в пабе на углу сегодня вечером большие скидки на выпивку и закуску, а еще они транслируют национальный чемпионат.
Рене кивнула.
— А если я не настроена жрать весь день напролет?
Он покраснел.
— А. Да, конечно. Ну… сегодня вечером на площади начинается зимний фестиваль… а еще, кажется, в колледже проходит художественная выставка. Это вон туда, — указал он, — вверх по склону, всего десять-пятнадцать минут пешком.
Она глубоко вздохнула.
— Насыщенная у вас тут жизнь. Что ж, это всего лишь на день.
— Именно. Подумайте о другом: многие у нас иной жизни никогда и не знали.
Затащив вещи обратно в номер, Рене спустилась позавтракать. Она не торопилась и съела несколько больше обычного, полагая, что потерянный в ожидании день — в некотором роде отпуск. Так что вместо обычного сока с мюсли завтрак у Рене сегодня состоял из кофе, блинчиков, колбасок и небольшой сдобной булочки. Пожалуй, сообразила она, в пересчете на калории это даже больше, чем весь ее вчерашний рацион.
Желудок жаловался, растянутый непривычным количеством пищи. Заткнув голос своей Темной Стороны, предлагающий скушать еще что-нибудь, Рене выбралась из гостиничного ресторанчика и отправилась на разведку.
Шаг наружу из гостиницы оказался шагом в Белое Безмолвие. Хлопья снега щедро сыпались на городок, заглушая звуки и скрывая все, что располагалось за городской чертой. Оказалось, однако, теплее, чем боялась Рене: пальто следовало держать застегнутым, но мороз вовсе не угрожал превратить неосторожного пешехода в ледяную статую.
Заглядевшись на снегопад, Рене чуть не сшибла с ног сутулого старика. Она зашипела на него, мол, суются тут под ноги всякие; он смущенно отпрянул и виновато развел руками.
— Вежливость — наше все, — хрустнула пальцами и двинулась дальше.
Лишь половина магазинчиков на площади была открыта. Утро давным-давно наступило, но многие хозяева явно застряли где-то в дороге. Взгляд шляющейся без дела Рене остановился на двери одежной лавки.
За прилавком стояла молодая женщина с редкостно пурпурного цвета асимметричной прической, обрамлявшей лицо в художественном беспорядке, и редкостно пышным бюстом, выпирающим из обширного декольте.
— Привет, — прожурчала она, отбрасывая прикрывшую глаз челку. — Ищешь что-то конкретное?
Рене, рассматривая ассортимент лавки, отозвалась:
— Да нет. Я застряла в городе на сутки и решила посмотреть, что у вас тут вообще есть.
— Это, сестренка, тебе не повезло, — фыркнула та. — Здесь одно из самых унылых мест в регионе. Сама хочу навсегда слинять отсюда, а до выпуска еще четыре месяца… и каждый день кажется вечностью.
— Учишься в здешнем колледже? — поинтересовалась Рене, лениво шурша платьями на вешалке.
— Ага. Сплошная нудота. Заведение небольшое, студенты в основном местные, так что на выходные все просто разъезжаются по домам. Если сегодня прогуляешься туда, сами увидите — там почти никого нет… остались только те, кто тоже застрял в городе.
— Ну, вы хотя бы можете развлекаться на вечеринках.
— Пф. Если бы. Каждый на своей волне и никто не хочет выбираться из своего закутка, это-де некомфортно. Несколько раз пытались что-то организовать "для всех желающих" на выходные, итог — несколько часов сомнений и споров, переходящих в перебранку. В общем, без толку это все… — Она вновь тряхнула головой, откидывая челку в сторону. — Что, нравится?
Рене прижала к груди зеленое платье, поморщилась.
— Мне нравится цвет, он необычный. А нету размера поменьше?
— Здесь как раз висят самые маленькие. — Девушка кивнула в сторону вывески. — Вообще-то у нас магазин "Большие размеры".
— Ой. Я и не заметила.
Продавщица подмигнула.
— Угу. Прости, что раньше не сказала… но просто очень уж скучно тут одной. Я правда не хотела тратить твое время зря.
Рене пожала плечами.
— Сегодня мне только и остается, что тратить время зря.
Девушка наклонилась над прилавком, отчего ее бюст чуть не вывалился из декольте полностью, и выхватила у Рене зеленое платье.
— Вот что я тебе скажу: наплыва покупателей сегодня уж точно не ожидается, так что я могу попробовать прикинуть палец к носу, может быть, получится переделать платье на тощую персону вроде тебя… — Взглядом смерила ее. — Приходи завтра утром, примеришь.
— Даже так? Ну, наверное, если тебе настолько… нечем заняться.
— Ну а почему нет? Не обещаю, что сумею ушить его настолько… в тебе живого веса-то сколько, шестьдесят кило хоть есть?
— Пятьдесят семь, — улыбнулась Рене.
— Ну, в общем, ничего обещать не буду, но попробую. Да, кстати, раз уж ты на весь день застряла в городе, может, вечером...
— Я поняла, завтра приду примерю, — сообщила Рене и направилась к двери. — До встречи.
Еще некоторое время она шаталась по центру города, заглядывая в те немногие магазинчики, что все же оказались открыты, и наблюдая, как народ устраивает сцену и аппаратуру под вечерний фестиваль. Закатив глаза при виде столь детского энтузиазма, Рене отправилась в кафешку пообедать. Меню ее не вдохновило от слова совсем — ничего диетического, — так что она оставила на столике несколько монет, расплатившись за чашку кофе, и поторопилась к двери, благо пухлая официантка с могучими бедрами не успела поинтересоваться, что же она будет заказывать. "Бургер-Бункер" также не предлагал посетителям здоровой пищи, но неожиданно голодную резь в желудке надо было заглушить, и Рене взяла эконом-меню. А затем, выдохнув, поторопилась вверх в сторону колледжа, надеясь таким образом растрясти обед — более сытный, нежели планировалось: практикант в "Бункере" напрочь забыл, что его попросили не класть в бургер соленых огурчиков, и когда Рене пожаловалась, в качестве извинения тут же соорудил ей большой бургер.
Переполненный желудок, однако, заставил ее присесть передохнуть на скамейку в парке. И когда она уже готова была двигаться дальше, рядом появился удивительно симпатичный мужчина в плотном спортивном костюме — явно в процессе регулярной полуденной пробежки, — который остановился поболтать с хорошенькой незнакомкой. Рене сделала все возможное, чтобы вежливо сказать "нет", но не могла не покоситься на эти роскошные длинные темные волосы.
— Главное в спорте — расписание, — говорил он. — Каждый день, снова и снова, невзирая ни на что.
Рене достала телефон. Связи по-прежнему не было.
— Так, это, — наконец спросил он, — какие у вас планы на ужин?
— Какие-то, — ответствовала она, встала и удалилась.
В колледже было тихо, как ее и предупреждали. Главный корпус, общежитие из блоков белого известняка, библиотека, крошечная парадная площадь — и лишь горсточка студентов, они с усталым видом перемещались между зданиями, подозрительно поглядывая на незваную гостью.
В вестибюле профсоюзного корпуса в уголке небольшая компашка резалась в карты — что-то вроде МтГ, — негромко переругиваясь. На лестнице чуть повыше громко переругивались две студентки в форменных футболках какого-то местного женского клуба-"сестринства": одна пеняла другой, что та поставила в расписание клубную вечеринку на выходной, когда восемьдесят процентов студентов подались вон из общаги.
На эту парочку Рене сморщила нос: в былые времена она тоже состояла в "сестринстве", но к ним таких никогда не приняли бы. Нет, выглядели девицы вполне энергичными и достаточно блондинистыми, вот только были куда упитаннее, чем любая со-клубница Рене из универа. У той, что слева — тяжелые бедра и массивные окорока, уважающая себя барышня с такой фигурой ни за что не натянула бы облегающие рейтузы; у второй "сестры" — натуральное пивное брюхо, покруглее, чем черная омега на форменной футболке.
— Ладно, Тереза, хватит переливать из пустого в порожнее… — наконец проговорила та.
Выставка оказалась закрыта: часть оборудования застряла в снегах по ту сторону гор. Рене разочарованно развела руками и отправилась обратно в город.
Чтобы день не пропал совсем уже даром, она заглянула в музыкальный киоск на площади и купила несколько дисков. Выбор не поражал разнообразием, однако подборки эстрадных хитов все-таки были лучше, чем ассортимент кантри-шлягеров, которые транслировали местные радиостанции, а она соответственно вынуждена была вчера их слушать весь день за рулем. Кассир, смахивающий из-за вздыбленных закрепленных лаком волос на вежливого дикобраза, попытался завести беседу о музыкальных вкусах Рене, но она просто вынула из его руки чек и поторопилась на улицу.
— Мне кажется, ему отлично удалось передать, как герои попались в ловушку жизни, которая им ненавистна, обреченные снова и снова следовать проложенной колеей до скончания дней… — бубнил кассир, словно не замечая, что покупательница уже ушла.
— Ну да, — пробормотала она себе под нос уже на улице, — уверена, до тебя никто и никогда подобного не говорил, великое открытие.
Пытаясь успокоиться, Рене заглянула на ужин в громкий балаган итальянского ресторанчика. Симпатичное заведение семейного типа в старом кирпичном домике, возведенном еще во времена Вудро Вильсона. "Семейными", как она тут же обнаружила, тут оказались и порции: на тарелке перед ней оказалось такое количество макарон, что хватило бы на неделю. Каким-то чудом Рене ухитрилась оприходовать примерно половину, а также пару гренок и салат. Сколько себя помнила, она в жизни столько не ела, и всю дорогу до гостиницы пыталась оправдать случившееся: у нее был напряженный день, вчера она весь день провела за рулем и почти не ела, а сегодня с утра на ногах и, будь на ней шагомер, он показал бы на несколько километров больше обычного… Еще Рене сказала себе, что на денек отступить от жесткой диеты — это вовсе не конец света; правда, пакет с остатками порции, который ей заботливо завернули с собой, напоминал, насколько далеко от диеты она сегодня отступила.
— Похоже, это из "Порции", — заметил клерк, по-прежнему сидящий за стойкой. — Как, вам понравилось?
Рене смела снег со своих модных сапожек и не без опаски положила ладонь на вздувшийся желудок.
— Ничего так… — Свела брови: — А вы что, до сих пор работаете?
Он пожал плечами.
— Миссис Альтман — у нее сегодня по расписанию ночная смена — позвонила и сказала, что выехать не может, замело. На западе метель явно разгулялась. Так что у меня в общем-то выбора нет.
— То есть мы оба тут застряли.
— Ну, не все так плохо. Как минимум мне заплатят за переработку. Иногда неплохо вот так вот посидеть спокойно, а не бежать как белка в колесе… — Он покосился на снегопад за окном. — Честно, есть и худшие места, где можно застрять.
Она покачала головой.
— Может, и так. Но это место не по мне.
— Что ж, передали, что завтра утром дороги расчистят, так что вскоре вы сможете вырваться на свободу.
— О, хвала небесам. Я правда не могу позволить себе потерять тут еще один день.
Он повернулся к экрану.
— Вам везет. А кое-кто из нас просыпается тут каждый день.

2

На часах высветилось 7:00.
Рене перекатилась на бок, прикрывая глаза от лучей утреннего солнца. При этом дешевое гостиничное одеяло сползло, открыв ее тело зимнему сквозняку и напрочь прогоняя всякую надежду вернуться в страну сновидений.
За стеной бубнили голоса. В соседней комнате кто-то врубил радио, вынужденно насилуя ее слух никому нафиг не нужной дребеденью. Пытаясь игнорировать всю эту чушь, Рене поднялась, но все же уловила слова "рекордные снегопады", "опасные погодные условия" и "перекрыто транспортное сообщение".
— Как, все еще? — вслух вопросила она, спрыгнула со скрипнувшей кровати и вздрогнула от холода. — Вчера вечером же сообщили, что буря утихла...
— Похоже, все мы здесь застряли, — отозвался радиоведущий, а может, гость в студии, тем же унылым голосом, что и вчера.
Рене накинула на плечи одеяло и шагнула к зашторенному окну. Стройная спортивная фигурка девушки утонула в одеяле; прижимая его одной рукой к животу, Рене с удивлением обнаружила, что после вчерашнего сытного ужина он все еще остался слегка вздувшимся.
За окном обнаружилось торговое сердце города, на вид такое же тихое и безмятежное, как вчера. Одежная лавка, куда она заглядывала, и площадь, и кафешка с перекосом в сторону жирной пищи, и "Бургер-Бункер", и итальянский ресторанчик, где она вчера позволила себе съесть больше, чем следовало бы. О последнем она сожалела, но не могла не признать, что разок отступить от строгой диеты — это даже приятно.
Рене нахмурилась. Повсюду лежал снег, дороги и правда скрылись в белизне, но ничего столь катастрофического, как кричали по радио — и уж точно не больше, чем вчера. Аборигены уже успели прокопать тропинки там и сям, и вообще на вид все выглядело как самое обычное утро.
В переулке упитанная женщина выгуливала свою собаку; пока Рене наблюдала за ними, собака что-то заметила и закрутилась вокруг хозяйки, запутав ее ноги поводком. Чуть дальше по улице дети усердно трудились над снежным шаром, который должен был стать головой снеговика. Перед музыкальным киоском столкнулись два покупателя, рассыпав приобретенное, и торопились поднять покупки.
— Дежа вю, — заметила Рене, отходя от окна.
Приняв душ, она мысленно приготовилась отправиться в дорогу, одновременно злясь на Гомеостатическое Мироздание за опоздание на конференцию — и благодаря его за перерыв и отдых от сидения за баранкой. Выбирать новую одежду настроения не было, и Рене снова надела вчерашнее платье-свитер — кстати, по запаху, как ненадеванное. Мысленно погладив себя по голове за то, что она такая чистюля, Рене аккуратно сложила оставшиеся пожитки в чемодан и вышла из номера.
Остановилась в коридоре — по барабанным перепонкам ударил галдеж из радио. Задержалась на миг перед дверью номера 239, скрипнула зубами и постучала в дверь.
Отворил ей плотный мужчина лет сорока с лишним, с остатками пены после бритья на физиономии. За его плечом Рене поймала в зеркале отражение его жирной супруги — одна нога на весах, лицо красное от смущение.
— Доброе утро, — сумела все же начать она разговор. — Просто хотела вам сообщить, что радио у вас орет на весь квартал.
— О, боже… — пробормотал тот, — простите, мы не хотели. Дорогая, пожалуйста...
Рене закатила глаза.
— Хотели или нет, уже неважно.
И удалилась, предоставив постояльцу и его раскормленной благоверной завершать утренний туалет.
За стойкой снова стоял аккуратный молодой человек, и тренированная улыбка Рене растаяла при его вежливом "доброе утро".
— Вы все еще здесь?
Он недоуменно моргнул.
— Э, ну да, а почему все еще? Моя смена началась только полтора часа назад.
— Но ведь вы сидели здесь вчера весь день. Вы сказали, что вам пришлось взять на себя чужую смену, потому что некая пожилая дама не может доехать сюда, или что-то в этом роде… Или это были не вы?
— Вчера вечером дежурила миссис Альтман. Регистрировались вы наверняка у нее. — Он пробежал пальцами по клавиатуре. — Да, кстати… не знаю, может, вы уже слышали, но все дороги сейчас перекрыты. Бураном завалило шоссе...
— … аж до Эри, — прищурилась Рене.
— Именно. Так что если вы хотите продлить пребывание у нас на вторую ночь, я могу попросить шефа сделать вам скидку, поскольку...
— Вы имеете в виду — на третью ночь?
Он дернул подбородком, что-то проверяя в компьютере.
— Как так — третью? У меня показано, что вы зарегистрировались у нас вчера вечером.
Рене поправила прическу.
— Я приехала в четверг вечером.
Он кивнул.
— Верно, четверг как раз вчера и был.
— Вчера была пятница, — возразила она, потирая пальцами виски. — Или у вас тут в горах другой календарь?
— Да нет, все тот же. Простите, но согласно моему календарю — сегодня пятница, второе февраля. — Он повернул к ней монитор, показывая на дату в углу. — Сегодня на главной площади начнется зимний фестиваль, а еще, если я правильно помню, в колледже открывается художественная выставка.
— Если вы правильно помните? Вы явно не помните ничего, что было вчера. Мы уже говорили как раз обо всем этом, а выставка… — Она достала свой телефон и замерла. На экране высветилось: "Пятница, 2 февраля". — Ах да, связи ведь нет. Скорее всего, не обновился.
— Да, бураном сорвало ретранслятор. Но часы и календарь тут ни при чем, в сотовых это встроенная программа.
— … Пятница, — пробормотала она.
Он одарил ее сочувствующим взглядом.
— Посмотрите на это с другой стороны: вы, считайте, получили в подарок целый день. Подумайте, чего вы не успели сделать!
Затащив вещи обратно в номер — снова, — Рене спустилась позавтракать. Она не торопилась и, хотя и чувствовала себя виноватой, что обжирается второй день кряду, но была слишком озадачена всем происходящим, чтобы уделять внимание еще и этому вопросу, а потому расправилась с кофе, блинчиками, колбасками, ветчиной, каким-то фруктом и небольшой сдобной булочкой.
Желудок жаловался, растянутый непривычным количеством пищи — столь обильный завтрак да поверх не до конца переваренного ужина. Поддавшись голосу своей Темной Стороны, Рене сцапала вторую булочку и, дожевывая ее через силу, выбралась из гостиничного ресторанчика и отправилась на разведку.
Шаг наружу из гостиницы оказался шагом в Белое Безмолвие. Хлопья снега щедро сыпались на городок, заглушая звуки и скрывая все, что располагалось за городской чертой. Оказалось, однако, теплее, чем боялась Рене: пальто следовало держать застегнутым, но мороз вовсе не угрожал превратить неосторожного пешехода в ледяную статую.
Задумавшись о странностях с календарем, Рене чуть не сшибла с ног сутулого старика. Она фыркнула в его сторону, мол, суются тут под ноги всякие; он смущенно отпрянул и виновато развел руками.
— Вежливость… наше все, — покачала головой и двинулась дальше.
Лишь половина магазинчиков на площади была открыта. Утро давным-давно наступило, но многие хозяева явно застряли где-то в дороге. Те же, что и вчера, насколько запомнила Рене. Пройдясь туда-сюда, она снова вошла в ту самую одежную лавку.
За прилавком стояла молодая женщина с все той же, что и вчера, редкостно пурпурного цвета асимметричной прической, обрамлявшей лицо в художественном беспорядке, и с тем же самым редкостно пышным бюстом, выпирающим из по-прежнему обширного декольте.
— Привет, — прожурчала она, отбрасывая прикрывшую глаз челку. — Ищешь что-то конкретное?
Рене развела руками.
— Ну, я тут была вчера… а ты собиралась подогнать на меня зеленое платье.
Продавщица смерила ее взглядом.
— Уверена? Я… нет, я бы тебя запомнила.
— Да ладно, было что-то около одиннадцати утра. Мы еще говорили о твоем колледже, и я выбрала зеленое платье… — Она развернулась к вешалке, нахмурилась: — Да, зеленое платье… вот это вот самое...
— Вчера в одиннадцать меня здесь точно не было. У меня по четвергам семинары. Ты, наверное, говорила с хозяйкой, а она… — Девушка подмигнула и, скрестив руки на груди, выпятила бюст еще заметнее. — В общем, нас не спутаешь.
Рене прикусила губу.
— Но вчера же была пятница.
— Вообще-то пятница сегодня.
— Но сегодня… — голос Рене задрожал, она развернулась и вылетела вон из лавки.
На площади народ устраивал сцену и аппаратуру под вечерний фестиваль. Заметного прогресса в сравнении со вчерашним днем Рене не заметила.
— Если он вообще был, тот вчерашний день, — выдохнула она.
Охваченная испугом, огляделась, взгляд зацепился за витрину музыкального киоска. Вежливый дикобраз за стеклом все так же качал головой в такт своим жутким мотивчикам.
Рене поторопилась обратно в гостиницу. Нетерпеливо постукивая по полу носком сапога в ожидании лифта, она мысленно велела заурчавшему желудку заткнуться.
В номере она открыла чемодан и вывернула его на пол. Перерыла все, с проклятьями разбрасывая горы тряпок. Прошерстила рабочую сумку, разобрав все папки и дважды проверив каждый карман. Заглянула во все шкафы и тумбочки, даже сбросила с кровати одеяло, и в конце концов сдалась. Безнадежно.
Никаких следов купленных вчера дисков.
Проверила кошелек: мало того, что там не было чека — каким-то чудом все деньги, потраченные на вчерашнюю еду и покупки, оказались на месте. И пакет с остатками из итальянского ресторанчика исчез из мини-холодильника.
— Мне что, все это приснилось? — просипела она, падая на стул. — Или я схожу с ума?
На столе лежал блокнот, на нем по диагонали — самый обычный карандаш. Поразмыслив с минутку, Рене нацарапала в блокноте собственное имя, затем с хрустом разломила карандаш и положила обе половинки в ящик стола. Несколько минут смотрела на ящик, дважды открыла-закрыла — все на месте, — затем подошла к телефону, что стоял на прикроватной тумбочки. Набрала номер дежурного, который сидел за стойкой внизу.
Клерк отозвался после первого же гудка, все тем же омерзительно бодрым тоном.
— Это Рене, из двести тридцать седьмого, — проворчала она.
— Да, добрый день. Ну что, выбрались в город, полюбовались достопримечательностями? Вам понравилось?
Она устало выдохнула.
— Я думала, что да, но похоже, что нет. Ладно, не суть важно. Думаю, просто подожду в гостинице, пока все это не закончится. У вас, это, обслуживание в номерах водится?

На часах высветилось 7:00.
Рене перекатилась на бок, прикрывая глаза от лучей утреннего солнца. При этом дешевое гостиничное одеяло сползло, открыв ее тело зимнему сквозняку и напрочь прогоняя всякую надежду вернуться в страну сновидений.
За стеной бубнили голоса. В соседней комнате кто-то врубил радио, вынужденно насилуя ее слух никому нафиг не нужной дребеденью. Пытаясь игнорировать всю эту чушь, Рене поднялась, но все же уловила слова "рекордные снегопады", "опасные погодные условия" и "перекрыто транспортное сообщение".
— Только не это, — простонала она, моргая.
В желудке заурчало, и она тут же вспомнила, почему: спасаясь от смертной скуки, она вчера весь день напролет жевала всю ту хрень, что доставили в номер — слишком много, — и пялилась в зомбоящик, посасывая дешевое вино, пока не отрубилась. Привыкшее к активному образу жизни тело восставало против такого лежаче-обжорного существования. Массируя ноющий живот, Рене с ужасом отметила, что он выпирает, как в начале второго триместра.
Она покачала головой. Не до того, есть более важные вещи. Сбросив одеяло, Рене шагнула вперед, к столу, и открыла ящик.
Обломков карандаша там не было.
Магически исцеленный, он лежал на столе, поверх блокнота, по диагонали. А сам блокнот был девственно чист.
Тарелок от вчерашней трапезы в номере не было. Одежда лежала аккуратно сложенной рядом с чемоданом. А симпатичный клерк за стойкой снова приветствовал ее с тем же отсутствием узнавания во взгляде, и календарь, равно как и ее собственный телефон, показывал, что сегодня — снова пятница, второе февраля.

3

На часах высветилось 7:00.
Рене перекатилась на бок, прикрывая глаза от лучей утреннего солнца. При этом дешевое гостиничное одеяло сползло, открыв пухлое тело зимнему сквозняку и напрочь прогоняя всякую надежду вернуться в страну сновидений.
За стеной бубнили голоса. В соседней комнате кто-то врубил радио, вынужденно насилуя ее слух никому нафиг не нужной дребеденью. Поднимаясь, Рене передразнивала ведущих, точно вставляя в должное время "рекордные снегопады", "опасные погодные условия" и "перекрыто транспортное сообщение".
— Что ж, — твердо встала она на пол, — похоже, попытка украсть грузовик и снести шлагбаумы также оказалась бесполезной.
— Похоже, все мы здесь застряли, — отозвался радиоведущий. Снова.
Она потянулась и почесала живот. Чесать, как говорится, было что: некогда плоский как доска, с каждым днем он округлялся все заметнее, сейчас выглядывая из-под короткой пижамной маечки пухлым пузиком.
— Вот почему все остальное становится каким было, а ты — нет? — риторически вопросила Рене, обращаясь к собственному животу. Она несколько раз пыталась использовать повторяющиеся дни, упражняясь и занимаясь спортом — тренажеры и фитнесс-залы опытному человеку для приведения фигуры в порядок не слишком нужны… однако чем дольше она сидела в необъяснимой временной петле, тем более бесполезным казалось все это. В итоге она сосредоточилась на главном: выбраться отсюда. Пообещав себе "заняться собой" как-нибудь потом.
Бюстгальтер стал неуютно тесным, лямки сдавливали округлившуюся грудь. Сведя брови, Рене надела халат и выскользнула в коридор. Постучалась в соседнюю дверь. Отворил упитанный коммивояжер, пол-щеки в пене для бритья.
— Доброе утро, — прочирикала она, — у меня к вам две просьбы. Во-первых, прикрутите, пожалуйста, радио потише, а во-вторых, можно мне воспользоваться вашими весами?
Он нахмурился.
— Ну, пожалуй… а откуда вы вообще знаете, что у меня есть весы?
Рене шагнула мимо него в комнату.
— Да потому что ваша супруга, которая как раз спустилась позавтракать, пытается согнать вес хотя бы до ста сорока. — Покосилась на брюшко собеседника. — Наверное, мечтает однажды снова стать легче вас. Но не беспокойтесь, я ей ничего не скажу о симпатичной девушке, которая проникла к вам в номер, пока ее не было.
И скрылась в ванной, оставив его нервно сжимать руки.
— Шестьдесят шесть, — вздохнула она, выходя. — Девять кило. Черт… мне надо выбраться отсюда до того, как я стану похожа на вас обоих.
Обиженный коммивояжер опустил взгляд.
— Ну, говорят, дороги откроют уже завтра.
— Да, вот только завтра никак не наступит. — Рене покачала головой и открыла дверь. — И я уже потеряла счет всем, э, сегодня. Ладно, спасибо — и удачи вам на послеполуденной встрече.
— Как...

Рене вышла из лифта в вестибюль, одетая в брюки и платье-свитер, вязаная ткань слегка оттопыривалась в области живота.
— Доброе утро, Фил, — бросила она.
Клерк возник за стойкой с несколько смущенным видом.
— Доброе утро, э, мэм. Если вы хотите выписаться...
— Дороги закрыты, я знаю. — Она на миг задумалась, оправляя свитер на талии. — В прошлый раз пыталась пробиться на шоссе, но все равно снова проснулась здесь. Даже до границы откруга не добралась… Это было жестко.
Глаза дежурного расширились.
— Прошу прощения?
— А есть вообще другие варианты, как выбраться из города? Дороги в объезд шоссе?
— Есть пара проселков, и еще старая дорога через перевал… — Он почесал в затылке. — Но там почти не ездят, и сейчас они точно в еще худшем состоянии, чем шоссе.
Рене закатила очи горе.
— Давайте так: вам абсолютно, без вариантов, надо выбраться из города, сегодня же. Как это сделать?
— В смысле?
— Вот у вас цель всей жизни — проснуться завтра где угодно, только не здесь; что бы вы сделали?
Он выгнул бровь.
— Отсюда до соседнего городка миль десять или около того… но даже летом через горы перебраться непросто. А сейчас… разве что на лыжах, или снегоступах… ну, не знаю, я редко выезжаю из города.
— Знаю, Фил, знаю. — Выдавив улыбку, она накинула пальто. — Вы, в конце концов, встречаете меня здесь каждое утро. В общем, надо позавтракать… а потом, пожалуй, за лыжами.
Клерк поднял палец, словно хотел задать вопрос, но потом передумал.
— У нас тут подают континентальный завтрак, если хотите.
— О да, и готовят у вас вкусно. Я позволила себе наслаждаться вашей кухней чаще, чем стоило бы… — признала Рене, глядя на собственный живот. Перехватила взгляд клерка, направленный туда же. — … однако нынешним утром, — кашлянула она, застегивая пальто, — мне скорее хочется вафель.
И вышла в автоматически раскрывшиеся двери, остановившись, чтобы пропустить бредущего мимо старика.
В кафешке имелся отменный выбор завтраков — шесть страниц меню. Широкобедрая официантка, она же кулинар, кассир и хозяйка заведения в одном лице, была как-то уж слишком дружелюбной, радующейся любой встрече с незнакомой персоной, но для Рене это значило качественное обслуживание, а если еще поинтересоваться, как поживают ее дети — гарантирован бесплатный пончик "с собой".
Жуя пончик, Рене подозвала хозяйку, глядя, как под фартуком колышутся ее могучие бедра.
— Еще что-нибудь, родная?
Проглотив пончик, Рене вытерла губы салфеткой.
— Вы не знаете, у кого-то здесь есть лыжи, или снегоступы, или что-то вроде того?
— Ох, дай-ка подумать… кажется, у племянницы были лыжи. Она сто лет ими не пользуется, сколько я знаю, все время висят в гараже.
— Ага. А где она живет? — И, встретив озадаченный взгляд, изобразила причину такого любопытства. — Всегда, знаете, хотела попробовать, и раз уж погода меня тут задержала — я решила, что надо ловить момент. Грех не воспользоваться, да еще в такой красивой местности.
Хозяйка кафешки растаяла.
— Какая прелесть. Хотела бы я видеть тебя тут каждый день.
Рене скрипнула зубами, но продолжала вежливо улыбаться.
— Она работает в "Бургер-Бункере", хочешь, загляни к ней. Только не забудь сказать, что ты от лучшего в городе кулинара.
— Пожалуй, действительно — от лучшего в городе, после такого чудесного завтрака даже спорить не хочу, — указала она на тарелки… вылизанные дочиста, и в изрядном количестве.
Хозяйка улыбнулась.
— Комплиментщица. А ведь ты еще мой пирог не пробовала.
Рене облизнулась, но одернула себя.
— Нет, пончика мне на сегодня хватит. Кататься на лыжах с переполненным желудком как-то не хочется.
— Что ж, тогда дай я тебе хоть еще один пончик с собой заверну. За счет заведения.

На часах высветилось 7:00.
Рене перекатилась на бок, прикрывая глаза от лучей утреннего солнца. При этом дешевое гостиничное одеяло сползло, открыв пухлое тело зимнему сквозняку и напрочь прогоняя всякую надежду вернуться в страну сновидений.
— Черт, — простонала она, не обращая внимания на радио в соседнем номере. Ногой отбросила одеяло, хотя вставать и не хотелось. — Столько прорубаться сквозь метель, и все зря.
Устало уставилась в окно. Снова собака опутала свою хозяйку поводком; снова два покупателя врезались друг в дружку.
— Нет смысла и пытаться, да? — вздрогнув, обратилась она к метели. — Ну и к дьяволу.
После долгого плотного завтрака — на сей раз снова гостиничного континентального, — она двинулась вверх по склону к колледжу. Немного посидела на скамейке в парке, переваривая съеденное и лениво отбиваясь от попыток флирта со стороны длинноволосого любителя пробежек; затем ей надоело, и она продолжила восхождение.
Как и прежде, колледж походил на город-призрак, несколько одиноких студентов перебегали от одного здания к другому. В профсоюзе Рене пантомимой сопровождала переругивания игроков, мимо которых проходила, всплеснув руками ровно в тот момент, когда толстяк с выбритым лицом и заросшей шеей всплеснул руками и рассмеялся, обнимая светловолосую былиночку, которая только что разгромила его в пух и прах.
Со второго этажа спускались "сестры", ругаясь насчет похеренных планов на вечер субботы. Рене одними губами изображала сказанное, как раз когда широкобедрая, потеряв терпение, бросила:
— Ну и иди сама пей свое пиво.
И наблюдала с некоторого расстояния, когда лента с карточкой-пропуском соскользнула с пояса пузатой хозяйки в сугроб, а "сестра" ушла своим маршрутом, не заметив потери.
Как только они ушли, Рене бочком подобралась к нужному месту и подобрала пропуск.
Выставка, как всегда, была закрыта. Никого. Рене сверилась с часами.
— Собачий лай… — пробормотала она.
Где-то вдали гавкнула собака.
— Холодный ветер...
Порыв ветр

bbw
+1
RSS
16:59
+1
Я смог это прочитать). Нет, конечно видал я произведения и побольше, но это просто отменно
Загрузка...