Обжорливые выходные
Обжорливые выходные
(Schlemmerwochenenden)
Время от времени она балует себя, сняв со счета некоторое количество тугриков и отправившись в длинный автовояж туда, где ее никто не знает. Чтобы устроить себе праздник живота. Она загодя планирует весь маршрут: где начать в пятницу, где переночевать, где продолжить в субботу-воскресенье.
Общая стратегия прозрачна аки стекло: постоянно менять ресторации, чтобы никто не заметил, сколько она съедает, без тени стеснения. Используя все преимущества скидок и предложений «съешь-сколько-влезет», экономии ради. А по вечерам в отеле — скромная обжираловка в номере, со включенным зомбоящиком, когда вся кровать обложена горами вкусняшек и чипсов, и она ест, ест и ест.
Учитывая обычную ее более чем плотную диету и эти выходные, она набирает вес вполне уверенными темпами, за два года добравшись от девяноста до ста сорока кило, она обожает и результат, и сам процесс. Мягкий живот, тяжелые груди, откормленные бока, тучные руки — о, она великолепна.
И как-то в сочельник с ней случается рождественское чудо, о каком она даже мечтать никогда не смела. Она попадает на предновогоднюю ярмарку — пятница, озаренные фонарями сумерки, — и наслаждается обильными предложениями многочисленных киосков. Жареная колбаса, пряники, зразы, шоколадные зайцы, мясо по-французски… Она уже объемшись, тяжелое пузо с каждым шагом тянет к земле, и она упивается этим ощущением, когда топает вперевалку и ее качает от собственной тяжести — и желает продолжения. Хочет сегодня поставить очередной обжорливый рекорд.
И вот у стойки, где на картонных тарелочках подают горячие порции мяса по-французски, к ней подходит мужчина.
— Могу я предложить вам стаканчик глинтвейна?
Она не отказывается, завязывается разговор. Сперва — ни о чем, мол, как вам эта ярмарка, откуда вы, все такое. А потом он, явно собравшись с духом, говорит:
— Должен кое в чем тебе признаться, — они уже перешли на «ты», — я за тобой тут уже второй час наблюдаю. Как ты перемещаешься от ларька к ларьку, вся такая… довольная. Мне это очень понравилось.
Она краснеет, внутри вихрь мыслей и эмоций: да как он смеет наблюдать за тем, что она всю жизнь от всех скрывает? Сталкер, что ли?! Но вместе с тем: он меня понял? Он осознает, что это для меня значит?..
Он продолжает:
— Правда, я никогда никому такого не говорил. Надеюсь, тебя это не отталкивает?
Ей это помогает подобрать нужные слова, и они оба приоткрывают друг для друга дверки к своим тайнам. Насколько она кайфует, лопая без удержу и полнея. Насколько его такое возбуждает...
— Могу я пригласить тебя на ужин, или ты уже наелась?
Так-то она могла бы отказаться, ибо не просто наедась, а давно и прочно облопамшись. Но — в первый раз, что ли? Так что она говорит «да», а внутри растет восторг предвкушения. И ужин не в забегаловке «съешь-сколько-влезет», а в обычной ресторации, где за следующие пару часов под разговор она истребляет два основных блюда и три десерта. И впервые в жизни ощущает, каково это, когда рядом тот, кому это невероятно в кайф — и насколько это теперь возбуждает ее саму.
Они договариваются о встрече через две недели — и после обильнейшей трапезы у обоих настолько срывает крышу, что они едва успевают дотерпеть до его апартаментов. Где ее ждет целая гора вкусностей и много-много роскошного секса.
Еще через две недели они вновь проводят выходные вместе.
Через два месяца он становится постоянным ее спутником по кулинарно-обжорным вояжам.
Через два года они женятся, свадебный пир продолжается целую неделю без перерыва. В ней уже двести десять роскошных тучных килограммов, и завершать эту эпопею ни она, ни он совершенно не планируют...