​Измерение

Измерение

(Measuring)

Есть у нее ощущение, что она ест все больше и больше, что ей нужно все больше и больше, дабы к финальному этапу обжираловки почувствовать полное и окончательное насыщение. Нет, не ощущение — уверенность, она знает, что объем ее растянутого желудка вырос, точно так же, как ее толстый круглый живот выпирает все заметнее, поскольку тотальный жор нападает на нее все чаще и чаще. Но это — ощущения, а она желает знать, знать точно, пометить строгими и недвусмысленными цифрами то, что сотворила с собой. И вот после одного особенно обжорливого вечера, когда ее бедное пузико замерло на грани «щас лопну», и она сама не была уверена, что грань эта не пересечена, оформляется твердое решение: пора.

Спит она той ночью плохо, слишком переполнен желудок, и просыпается как с похмелья, только распирает не голову, а живот. Съедает немного овсянки просто чтобы чуток успокоить организм. И когда это переваривается и она вновь ощущает первые позывы голода, она варит в двух кастрюлях крепкий курино-овощной бульон и ванильный заварной крем, разведя последний до жидкого состояния.

Ожидая, пока все это остынет, она аккуратно растягивает желудок теплым чаем, выдувая его литрами. На собственном опыте она уже выяснила, что всякая еда, когда она слишком холодная, слишком горячая, слишком острая или даже слишком сытная и плотная, включает чувство насыщения раньше, чем следует. Теплый сладковатый чай в желудке почти не чувствуется, но с ним точного измерения тоже не провести, потому как он переваривается слишком быстро. Не проблема выдуть его куда больше, чем на самом деле помещается в желудок, потому как к тому моменту, как допиваешь ту же кружку, половина уже уходит дальше по пищеварительному тракту. Но зато он отлично годится, чтобы разогреть ее вместительное пузо, и вообще наиприятнейшим образом плещется внутри, когда оно все такое большое и раздувшееся. Чуть поиграв с этим тучным, тяжелым и круглым шаром, она, поддерживая его с двух сторон, медленно и вперевалку навещает уборную.

Из одежды на ней сейчас только безразмерный свитер, мягкий и пушистый. Чтобы помочь сберечь тепло чая в ее большом животе. Для описания того, как она сейчас себя чувствует, подойдет, пожалуй, сравнение — как после хорошего денька в спа. Счастливая-разогретая-утомленная. Вот эквивалент такого состояния, только для желудка. Пустой, полностью спокойный, расслабленый и разогретый. Нижняя часть ее живота еще слегка вздута после вчерашнего, но пока все вполне удобно. Она еще и выпирает дальше, чем пупок, что бывает лишь когда желудок совершенно пуст, а вот ниже все переполненно перевариваемыми массами. Ну или же она растолстела сильнее, чем подозревает, что также совсем не исключено.

В общем и целом, условия настолько хороши, насколько возможно, а значит, вперед, за дело. Измерять вместимость желудка.

Опираясь о кухонную стойку, она поочередно наполняет две поллитровых кружки. В одну теплый бульон, в другую теплый крем. Снова-таки на личном опыте было проверено, лучший вариант — фактически вдыхать содержимое… в смысле длинный медленный вдох, и сразу после него долгий глоток, поддерживая четкий ритм. Ладонь на верхней части живота, чувствуя, как он заполняется, раздувается, растет, пока она размеренно выпивает поллитру за поллитрой густого жирного бульона и жидкого сладковатого крема.

Два с половиной литра она выдувает довольно легко, почти привычно. Верхняя часть живота вздувается и выпирает вперед, бока словно надуваются, округлость разбухшего желудка проглядывает промеж ее небольших жирных грудок. Вид… почти как у беременной. Еще кружка исчезает в натруженном пузе. Три литра. Вздохи частые и короткие, желудок сдавливает диафрагму, отбирая пространство у легких, но — и это совершенно не впервой, она продолжает держать размеренный ритм. Сумеет ли она осилить четыре литра, полный имперский галлон?

Следуюшую кружку допивать уже труднее. Ее всю раздуло, расперло, спина болит — приходится прогибаться, чтобы осталось больше места для большого живота; ноги тоже болят, вынужденные держать на себе всю ее обжорливую массу. И все-таки она справляется. Три с половиной литра. Главное — не слишком замедляться, иначе весь эксперимент насмарку, если что-то успеет перевариться и уйти дальше, данные уже не будут точными. Это ж не просто обычная ее обжираловка, это — наука, она вот конкретно сейчас делает все ради науки.

Она принимается за восьмую кружку, но не может осилить и половины. Приходится остановиться и срочно отдышаться, превозмогая потуги желудка пустить прахом все ее труды. Вдох-выдох, сосредоточиться на ритме, на дыхании, на мысленном убеждении переполненного желудка немножко расслабиться. Медитация срабатывает, но сделать еще хоть один глоток она не рискует.

Итак, она, жирная и шарообразная, теперь может твердо заявить, что в желудок у нее влезает примерно три и семь десятых литра. Без малого галлон, только галлон американский. И это куда как солиднее, чем прошлый рекорд полугодовой давности, когда в ее большом-большом пузе в итоге плескалось чуть больше трех литров.

Кстати, о «плескалось». Вот теперь ее внезапно, когда она уже не сосредоточена на дыхательной медитации, накрывает ощущение перекачанной автокамеры. Она тихо воет от боли и лихорадочно растирает зудящие и разбухшие бока. ЕДинственное, что в таком состоянии может помочь — теплая расслабляющая ванна. Другой вопрос, что забраться внутрь джакузи — прибретенного специально, с дальним прицелом, два на два, — в таком состоянии натуральные адовы муки. Но в конце концов она, испустив блаженный вздох, обмякает в теплой воде, которая принимает на себя весь ее немалый вес, подхватывает гору раздувшегося пуза, а теплые струйки на минималке массируют растянутую и страдающую кожу. Она лежит в джакузи долго, за часами не следит, но в итоге громадное раздувшееся пузо потихоньку становится просто тяжелым и привычно-уютным, и наиприятнейшим образом выпирает из воды, этакий скользкий жирный остров сала в море пены.

А когда вода остывает, она уже почти готова есть вновь. По опыту она прекрасно знает, насколько устал и измучен после такого испытания ее большой живот, и как он порадуется скромной вкусной трапезе. Так что она ест. Ничего особо основательного, просто чтобы ощутить сытость, а не обожраться по самое не могу, как было вчера и не только. Впрочем, и до «ощутить сытость» в ее случае — очень и очень немало.

Растекаясь по кровати, она втирает лосьон в нежную кожу на животе и боках, и отключается.

Через полгода, она твердо верит, она сможет выдуть имперский галлон — четыре литра с небольшим — и зажевать призовой печенькой.