История Стеллы
История Стеллы
(Stellas Geschichte)
1. Встреча одноклассников
Стеллу он помнит еще с младших классов. Пухленький такой колобочек, она ему тогда сразу понравилась. Четвертый класс, совсем еще дите, но дите пухлое, с толстыми ножками, мягким круглым животиком и очаровательными, аки у младенца, грудками. Завораживающе. Ну и большие темные очи и черная грива, которую с трудом заплетали в две косички. Родители Стеллы были из Италии и определенно знали толк в хорошей еде. Иногда он видел ее мать, весьма упитанную невысокую красавицу, когда та забирала Стеллу из школы, она также ему живо запомнилась.
В средней школе Стелла стала еще пухлее и круглее. Тайным светом очей для него были уроки плаванья в пятом-шестом классе, от Стеллы в черном купальнике он взгляда оторвать не мог. Неуклюжая на суше, она плавала совершенно фантастически. Мягкая, округлая… а он так и не находил в себе духу подойти к ней, боялся насмешек, и все свои ранние эротические фантазии держал при себе.
Дальше, лет в тринадцать-четырнадцать, с началом подросткового периода Стелла еще больше раздалась вширь. Весьма солидный для ее возраста бюст, обширные бедра, мощные руки. В ней тогда было уже за сто, пожалуй. В альбоме сохранилась фотка со школьного театрального кружка, где Стелла играла кошку и носила черный костюм в облипку, который больше показывал, чем скрывал. Очень полная школьница, которая уже демонстрировала зачатки роскошнейших женственных форм.
Тогда они так и не сошлись. Временами болтали по пути в школу, но это и все. Стелла всегда была в компании прочих девчонок, он же болтался среди пацанов, которые бредили спортом и вовсю над неспортивными товарищами подсмеивались. Без вариантов. Позднее он сам себе признался, что тогда физически не смог бы признаться в любви пухляшке Стелле, не выдержал бы неизбежных насмешек.
В старших классах она заметно похудела, скорее всего, полагал он, из-за своего тогдашнего кавалера, она встречалась с Борисом из параллельного класса. Потом оказалось, что добавилось еще и семейное давление: мамаша-итальянка при своих обильных формах настаивала, что дочь «должна пойти иным путем». В итоге шестнадцатилетняя Стелла оставалась пухлой, но далеко не столь округлой и пышной, как прежде. А он, помнится, тогда втайне грустил от таких перемен, хотя в то время встречался лишь с барышнями стройных статей.
А дальше выпускные, институт и связь потеряна.
Но через пять лет посте выпуска кто-то особо активный затеял встречу одноклассников, интереса ради он решил пойти — и Стелла тоже была там, и выглядела совершенно роскошно. Она вновь набрала вес, стала пышной и округлой. Лицо вновь округлилось, темные очи сияли, черная грива волос отказывалась лежать сколько-нибудь смирно. Темное платье подчервивало ее объемы и при этом не казалось слишком тесным. Тяжелый бюст полноценной женщины, широкие полные бедра, гладкие округлые ноги, выпуклый мягкий живот. Килограммов этак под сто двадцать при росте метр шестьдесят, прикинул он. Весь вечер они болтали, два былых приятеля даже пошутили: так ты, оказывается, у нас по толстушкам? Ага, рассмеялся он, и вот эта конкретная очень даже в моем вкусе! Сам не ожидал, что признание вырвется так легко, эх, был бы он такой храбрый лет шесть-семь назад… Увы, но сейчас Стелла уже была замужем и вскоре они с мужем планировали перебраться в Италию, стать частью тамошнего семейного бизнеса, мол, за организацию офиса будет отвечать Стелла, а супруг возьмет на себя деловые вопросы...
2. В Италии мне (не) было хорошо
Дальше они со Стеллой общались не слишком плотно. Иногда обменивались письмами по электронке, иногда сообщениями в Инсте. Время от времени ему казалось, что он упустил свой шанс. Будь он похрабрее, признайся Стелле пораньше… может, они бы сегодня были вместе? И он бы непосредственно любовался, как она вновь округляется и полнеет? Он уже осознал, что именно эта фишка привлекает его, когда женщина мягкая и пышнотелая, когда у нее хороший аппетит и соответствующие последствия. А фотки в Инсте вдобавок показывали, что Стелла очень даже не прочь полакомиться: сплошные изображения сытных итальянских блюд, плюс сама Стелла, которая выглядела еще пышнее, с лицом еще более круглым и формами еще внушительнее, чем на той встрече одноклассников. Одна из фоток особенно врезалась в память: Стелла на пляже, в купальнике, в профиль: обильная грудь, большой тяжелый живот, убийственно тучные и соблазнительные руки. Габаритами она, пожалуй, уже догоняла свою мамочку-итальянку.
Встречу одноклассников «десять лет спустя» назначили загодя, и он отписался Стелле: ты планируешь приехать? если да, я буду рад! Она отозвалась, что с одноклассниками особо не общаются, они ее небось и не узнают, так она изменилась в Италии. Все равно, написал он, приезжай, я — узнаю!
И она приехала. А он едва верил собственным глазам. Как она шла по площади к ресторации, медленно и тяжело, в пальто до пят. Как с трудом воздвиглась на четыре ступени, что вели ко входу. Как наконец сняла пальто и предстала во всей красе. О, растолстела она невероятно. Инста не обманывала. Она вся сияла — круглое мягкое лицо, обрамленное пышной черной гривой. Черно-красное платье с крупным орнаментом едва сдерживало ее внушительные округлости: большой могучий бюст, тяжелый выпирающий живот, обширные и манящие бедра, круглые крепкие колени. Весила она, как он позднее выяснил, под сто семьдесят кило — на десяток превышая собственный рост… Весь его организм трепетал от радости и предвкушения, когда он увидел ее. Увидел ее, такую тяжелую. Пялился на Стеллу не он один, прочие одноклассники тоже заметили, помотали головой — мол, это нам не чудится? — а она обезоруживающе улыбалась: сами видите, в Италии мне было хорошо!
В Италии мне не было хорошо, тем же вечером призналась она. Они со Стеллой устроились в уголке, более ни с кем не общаясь. Заказала она словно на целую семью: две пиццы с толстым-толстым слоем сыра сверху, специально попросила у Луиджи, ресторатора, сделать именно так. Много-много пива. И два десерта. И аппетит ее приводил его в восторг: жадно размыкающиеся губы, тучные руки и пухлые пальцы, подносящие еду ко рту, трепетно колыщущиеся груди… Да, согласилась она, еда в Италии отменная. А вот брак и бизнес… не удался. Муж оказался никудышным бизнесменом — слишком неорганизованный, слишком верит в собственные гениальные идеи, но что гораздо хуже, она стала для него слишком толстой. Она считала, ничего страшного, что поправилась, ему ведь нравится… увы, но нет. Сейчас у него пассия этак на центнер постройнее Стеллы, и развод уже в процессе.
На выходные Стелла осталась в городке. Они встретились следующим же вечером. Теперь она была в джинсах, белой футболке и просторной ветровке, и выглядела еще великолепнее. Джинсы трещали под напором ее могучих жиров, тесная футболка обтягивала бюст и верхнюю часть живота — столько сала, столько великолепия и страсти. Она сказала, что, быть может, после развода вернется в Германию, к своей семье, оставив итальянское прошлое в прошлом. И он впервые — заикаясь и краснея — признался ей, что со школьных лет заглядывался на нее, на ее формы и изобилие. Что частенько фантазировал, как пышные дамы едят с аппетитом и с радостью раздаются вширь, расцветают, становятся еще толще. И ты хочешь воплотить частицу этой фантазии сегодня со мной? — чуть покраснев, уточнила Стелла, а он сделал заказ, сперва смущаясь, потом все более открыто, и она сперва ела сама, а потом он кормил ее с рук, и после седьмой тарелки она остановилась и пропыхтела: хватит, я же лопну!.. — а потом, чуть отдышавшись, прижалась к нему — и как же мне это нравится… кажется, я тоже о таком всегда фантазировала...
3. Наконец-то страстная любовь
Затем Стелла вернулась в Италию завершить дела, но теперь они оставались на связи, разговоры их были полны все возрастающей страсти, игривых намеков, фантазий и описаний. Они мечтательно расписывали друг дружке варианты кормежки, пиров, оргий. И — совместную свою жизнь, кто как ее видит, все более и более откровенно.
Через три месяца Стелла наконец вернулась в Германию, еще пышнее и прекраснее. Спустя две недели они уже жили вместе и воплощали в жизнь собственные фантазии. Иные пришлось ограничить скучными рамками реального бытия, но многие — реализовывались невзирая ни на какие границы.
И на встречу одноклассников «пятнадцать лет спустя» они прибыли уже как пара. Он подвез ее к самым дверям ресторана, и она, пыхтя, с трудом одолела несколько шагов. Четыре ступени оказались бы непреодолимым препятствием, но к счастью, ресторатор Луиджи установил мощные перила, благо они со Стеллой были тут постоянными посетителями.
На отвисшие челюсти одноклассников Стелла рассмеялась: в Италии мне было хорошо, а в Германии стало еще лучше! Чуть постояла посреди зала, позируя в красном платье из эластика, дабы все как следует рассмотрели ее невероятно тучные телеса, а затем, опираясь на него, добралась до своей персональной весьма основательной скамейки, на которую и плюхнулась, тяжело дыша. Ела она тем вечером относительно скромно, дабы никого не дразнить, но интересующимся честно поведали, что любят друг друга и немалая часть этой любви завязана в том числе на обильную еду и лишний вес. Поняли не все. Но кое-кто задумался.
Ну а когда народ разошелся, они наконец позволили себе как следует отметить собственную круглую дату, пять лет того, первого признания. Стелла слопала все, что было в меню, затем, уже дома, все, что официанты Луиджи упаковали им с собой, отрубилась от пережора и, проснувшись, продолжила вновь. И на следующий вечер, когда красный эластик треснул в четырех местах, с трудом влезла на весы. Двести тридцать семь кило роскошнейших тучных жиров!
И конечно, на достигнутом они не собирались останавливаться...