Иногда себя побаловать
Иногда себя побаловать
(Treats)
— В последнее время я была хорошей девочкой, — изрекаю я в пространство, ощутив на языке вкус первой толики шоколада.
Знаю, это ложь.
Прикрываю глаза, наслаждаясь вкусом. Второй кусочек шоколадки такой же сладкий, как и первый.
Еще не поздно остановиться.
И это тоже ложь. Доказательство — куча конфетных оберток сбоку.
Ладно.
Может же девочка иногда себя побаловать.
Обеими руками стискиваю свое пузо, пальцы утопают в мягкой плоти.
Балую я себя частенько и помногу, вот это правда.
Отправляю в рот остаток шоколадной плитки. Вкус остается на языке еще долго после того, как сам шоколад растаял и съеден.
Что дальше?
Над ответом размышляю несколько секунд, созерцая ассорти разноформатных лакомств, которые ранее подготовила для себя.
Созерцая то, что от этого ассорти осталось.
Слопала я уже изрядно, я чувствую привычно-знакомую тяжесть внутри, вижу, как живот вздулся и округлился сильнее обычного, несомненный в моем случае признак не просто сытости, а откровенного обжорства.
Но нынче вечером я хочу еще.
И еще.
И еще.
Горка вкусняшек становится все меньше по мере того, как я раз за разом проворачиваю свой любимый фокус — заставляю их исчезать в недрах моего мягкого тучного пуза.
Откидываюсь назад, выдыхаю. Объелась, да. Закрываю глаза и млею от привычно-знакомого, но столь прекрасного ощущения — когда мое пузо плотно-плотно набито.
Так бы прямо тут и отрубилась...
Зуммер духовки.
Кекс.
Вставать не хочется от слова совсем, но оставить все как есть — не вариант, сгорит же.
Открываю духовку, принимаю раздувшимся пузом волну жара, извлекаю форму для выпечки и ставлю рядом с плитой, пусть остывает.
Глубокий вдох. Все, сейчас в кроватку и отрубиться от пережора минут этак на шестьсот...
И в мой организм проникает божественный аромат. Пара нужных молекул, и мой ненасытный желудок запускает урчательную хотелку.
Ну нельзя же, это для гостей на завтра к чаю.
А на вид очень вкусный.
Я только один ломтик возьму, все равно резать...
Отрезаю себе хороший шматок и радостно вгрызаюсь. Теплое тесто буквально тает на языке, жар скользит в желудок и счастливой волной поднимается в мозги, точно в центр наслаждений.
Ноги словно ватные, самоощущение задвинуто на задний план моим любимым вкусом, и густым ароматом, и раздувающимся пузом.
Сама не замечаю, как от кекса остается едва половина.
Выкладываю пузо на край буфета, чтоб стоять было полегче, придерживаю одной рукой. Пальцами второй задумчиво барабаню по выпуклому бедру. Вздох.
Ладно.
Утром испеку свежий.
Тянусь за следующим ломтем.
Желудок протестует, однако я пока еще не насытилась своим любимым лакомством.
Жую медленно, каждый следующий кусочек проглотить сложнее предыдущего. Но не останавливаюсь.
Не могу.
Сильно-сильно обожралась. Бедное мое пузо распирает и ноет изнутри. Оглаживаю его уже двумя руками, надеясь расслабляющим массажем чуть утрамбовать хоть толику съеденного.
Приоткрываю один глаз, как раз для проверить.
Только один шматочек и остался.
Ну не бросать же его тут в одиночестве, правильно?
Заставляю себя сомкнуть пальцы на кусочке теста и поднести к губам.
Впервые за сегодня сомневаюсь, смогу ли я его осилить.
Но хочу.
Буквально пальцем, медленно-медленно, запихиваю себе в рот целиком.
И жую, кажется, несколько часов. Места в желудке нет. Совсем.
Больше не могу.
И все равно сглатываю.
Сладостный вкус свободы и бабочки в животе. Очень, очень раскормленные и тяжелые. Вот это значит «перекрыла все пределы возможного».
Я сумела.
А теперь мне бы лечь, только вот я не могу заставить себя снять пузо с надежной опоры.
Несколько минут стою вот так, дышу тяжело и коротко, пытаюсь собраться с духом, чтобы дотащиться до кровати.
Так. Обожралась.
После такого я, пожалуй, ничего не буду есть целую неделю.
А холодильник прямо тут.
И кекс неплохо бы чем-нибудь запить.
Может же девочка иногда себя побаловать, правильно?